Блог

Бизнес-психолог, кризисный психолог, сертифицированный специалист по нейродиагностике таланта на платформе «Секвойя». Пришла в психологию из бизнеса и педагогики.

Я пришла в психологию из очень многих разных областей. У меня университетское образование, педагогическое образование, три бизнеса за плечами и работа психологом в школе.

И это оказалось преимуществом: много граней, а значит, много людей, с которыми я могу разговаривать на одном языке.

Как я пришла в профессию

Я поняла, что примерно с университетских времён — а это лет тридцать назад — на моих полках стояли в основном книжки по психологии. Для меня это всегда было огромным увлечением. Но тогда мне даже в голову не приходило, что это может стать профессией.

А потом были события. У нас было три бизнеса: были удачные варианты, были неудачные. Два из них работают до сих пор, и для меня это повод для гордости — когда бизнес живёт долго, это показатель устойчивости.

Но моменты были разные. Была полная потеря больших сумм. Была история с субсидиями, когда из-за наших контрагентов мы попали под серьёзные проверки. Меня напрямую это не коснулось, но коснулось моего супруга — а в семье такое всегда переживается очень остро.

Это был момент не на один год. Момент жёсткий. И потом нужно было вставать на ноги. Тот самый бизнес я закрыла — он остался в нуле, и другого выхода я не видела.

Так что у меня совершенно точно есть свой опыт выхода из острой кризисной ситуации. Пройденный на собственной шкуре.

А окончательно всё сложилось в пандемию. Мы сели дома, и я поняла: у меня наконец есть время. Тогда я плотно ушла в обучение, в дополнительное образование, в магистратуру. И это увлечение переросло в профессию.

Почему я не прыгала, а перетекала

Меня часто спрашивают, что было самым страшным при переходе из бизнеса в психологию.

А я не переходила напрямую. Я шла через преподавание: поработала в школе, была музыкальным руководителем в детском саду, потом школьным психологом.

Образовательная среда меня вообще не отпускает — я к ней постоянно возвращаюсь.

Прыжка с вышки в воду не было. Я вообще человек, который не умеет резко обрезать. Это может быть и сильной стороной, и слабой — в зависимости от контекста.

При этом я несколько раз кардинально меняла место жительства, на тысячи километров. Когда я однажды посчитала, сколько раз в жизни переезжала, мне стало не по себе. В этом плане я решительный человек.

Чем я занимаюсь

Нейродиагностика таланта. Это метод, при котором на голову надевается датчик, считывающий сигналы лобных долей мозга. За тридцать-сорок минут человек выполняет ряд заданий, а система показывает его природный профиль.

Профориентация — от четырёх лет до взрослого возраста.

Кризисная психология — помощь в острой ситуации и разбор причин потом.

Бизнес-направление — работа с руководителями, партнёрами, командами. В том числе бизнес-расстановки.

И личная терапия, где я опираюсь в основном на когнитивные методы, а также использую ДПДГ и другие подходы работы с травмой.

Почему я верю в гибридность

Сейчас специалист одного профиля неинтересен. Мы все гибридные — и профессии гибридные, и люди.

Если я буду просто сидеть и выслушивать человека, я буду ему неинтересна. Ему нужен и мой жизненный опыт, и моё видение — чтобы было обо что подумать и покалиброваться.

И вот эта уникальность, которая появляется от синтеза разных вещей, — это то, что даёт вкус каждому специалисту в своей области.

Кстати, поэтому в моём собственном профиле стоит коучинг. Я не могла бы выбрать эту профессию в двадцать лет. Я пришла к ней уже в зрелом возрасте — и понимаю, что именно накопленный багаж привёл меня сюда.

Есть профессии, к которым невозможно прийти рано. Коуч не может коучить человека, который сейчас руководит бизнесом, если за ним самим нет большого пути.

Как я выбираю клиентов

На нейродиагностику я беру всех — это объективный метод без субъективизма.

На психологическую работу у меня работает сарафанное радио. Люди приходят по совету. Иногда из соцсетей — но обычно после того, как год за мной наблюдали.

Есть один маркер, при котором я честно говорю, что не помогу. Когда человек приходит со словами: я была у двадцати психологов, и никто мне не помог.

Если не помогли двадцать, я тоже не помогу. Из двадцати кто-нибудь точно сделал бы что-то полезное. А значит, здесь дикое сопротивление — человек не хочет слышать никого, кроме себя.

Была у меня и предпринимательница, которая пришла с вопросом «чем вы меня удивите». Я ответила: «удивлять не буду. Вы просто не с тем работали».

Она спросила: «а с чем надо было?» Я говорю: «с эго. Вы ходите, и вам никто не помогает — потому что ваше эго вам говорит, что вы великая и с вами не справятся».

Она ушла подумать. Потом вернулась. И работа пошла.

Во что я верю

Задача любого специалиста помогающей профессии — расширить человека. Расширить его горизонт.

Не сказать, куда тебе идти, а дать возможность шире посмотреть на мир. А ты можешь и туда, и туда. А может быть, тебе это даже в голову не приходило, а я тебе этот вопрос подсвечу.

Когда человек бежит как лошадь в шорах, он видит только один путь. А когда горизонты расширяются — мир становится красочным.

И ещё. Мы приходим в эту жизнь не за несчастьем. Если мы закопаемся в бесконечных проработках собственного несчастья, на саму жизнь не останется времени.

---

Если вы годами чувствуете, что идёте не своей дорогой, — это можно проверить, а не гадать.

Приходите поработать со мной на платформу психологической поддержки в кризисных ситуациях «Секвойя». Записаться можно на главной: введите в поисковую строку моё имя — Екатерина Черникова — или индивидуальный номер ID 50.

Если пока не готовы прийти на сессию — начните с бота-помощника: он поможет сформулировать запрос и понять, с чем именно вы идёте.

Екатерина Черникова, бизнес-психолог платформы «Секвойя», — о том, почему работа с телом для руководителя первична.

Предприниматель живёт в режиме хронической мобилизации. Решения принимаются быстро, цена ошибки высока, ответственность идёт за людей, за зарплаты, за семьи сотрудников.

И нагрузка на психику здесь очень высокая. Со всеми известными последствиями для здоровья.

Главное правило

Для руководителя бизнеса категорически, просто хронически важно постоянное расслабление.

Любой физический процесс — это либо сжатие, либо расслабление. И они должны чередоваться.

Если вы в состоянии постоянно сжатой пружины — выделите себе время на то, чтобы разжиматься.

И вот главный аргумент: мозг может принимать правильные решения только из расслабленного состояния.

Когда ты в стрессе — ты делаешь ошибки. А для предпринимателя цена ошибки сейчас очень высока.

Именно поэтому я вижу, как много людей в бизнесе идут в медитативные практики и ездят на ретриты. Они знакомы с этим и знают, как это работает.

Что даёт ресурс

Любимое дело и любимое занятие — то, которое можно найти в разделе хобби.

Время с действительно любящими людьми: с семьёй, с детьми.

Для многих в бизнесе — адреналиновые виды спорта.

И вообще любые физические нагрузки. Потому что любая эмоциональная нагрузка проводится через тело. И если тело не в ресурсе, мы никуда не выходим.

Почему работа с телом первична

Многие сейчас запрашивают больший масштаб, большую проявленность, большие объёмы.

А масштаб — это большое видение и гибкость в принятии решений. Значит, нужны практики на гибкость.

И телу обязательно нужна выносливость. Тело на физическом уровне должно знать: если что, я справлюсь.

Чем больше объём ресурса, который вы проводите через себя — материального, психического, — тем больше должна быть выносливость тела.

Поэтому: зарядка, спортзал, ходьба. Даже просто ходьба, просто шаги.

Я сама делаю не меньше десяти тысяч шагов в день, а часто и больше. Это сто процентов.

Про злость и голени

Практический лайфхак, который работает всегда.

Гормоны стресса накапливаются в теле, и вывести их проще всего через нагрузку на ноги.

Если вы злитесь — походите, побегайте, поприседайте, попрыгайте. Активное движение выводит эту злость сразу же.

Я проводила такой эксперимент в школе. Сидит ребёнок за дверями класса, урок идёт. Спрашиваю, что случилось. Отвечает: меня все бесят, в школу больше не пойду.

Я говорю: пошли ко мне в кабинет, будешь минуту прыгать.

Попрыгала — и всё нормально. Пошла в класс. И уже забыла, на кого злилась.

Это же можно показать и своим детям — как грамотно вывести злость.

Гибкость мышления и деньги

У меня был разговор с клиентом на тему, почему сейчас бедные беднеют быстрее, а богатые богатеют быстрее.

Его вывод: из-за гибкости мышления.

Когда мышление негибкое, человек сидит в одной парадигме. А время сейчас турбулентное. И он уходит всё дальше — потому что нет видения, не хватает кругозора, страшно.

А предприниматели с гибким мышлением, которые при этом следят за телом, продолжают расти. Потому что они видят возможности. Мир меняется, а они видят, где эти возможности появляются.

Сам он, кстати, занимается триатлоном. Говорит: мне не надоедает, потому что виды деятельности там постоянно меняются.

Гибкость тела и гибкость мышления — вещи связанные.

Про опоры

Сейчас мы все в состоянии глобальной невесомости. Мы вообще не знаем, где опоры.

И если нет опоры внутри себя, нет опоры на собственное тело — рушится всё. Бизнес, деньги, отношения, здоровье.

При любой скорости работает простое правило: чем выше скорость, тем устойчивее должна быть машина. И тем важнее проверить руль.

А единственный способ управлять ситуацией — опереться на себя.

Как эту опору строить? Через фиксацию собственного опыта: я в этой ситуации справился, и вот здесь справился — значит, и здесь смогу. Прямо выписывать. Мозг это фиксирует.

Через тело: я знаю, что моё тело может пробежать, может выдержать.

Через понимание того, что твои предки справлялись со своим — значит, эта сила есть и в тебе.

---

Если вы годами живёте сжатой пружиной — начните не со стратегии, а с тела.

Приходите поработать со мной на платформу психологической поддержки в кризисных ситуациях «Секвойя». Записаться можно на главной: введите в поисковую строку моё имя — Екатерина Черникова — или индивидуальный номер ID 50.

Если пока не готовы прийти на сессию — начните с бота-помощника: он поможет сформулировать запрос и понять, с чем именно вы идёте.

Елена Родионова, провокативный психолог исследует психологию наготы в общественной бане, стыд, принятие своего и чужого тела. Автор описывает спектр реакций на наготу — от отвращения и дискомфорта до безразличия и освобождения. Ключевой терапевтический механизм бани — снижение стыда через совместное присутствие, поскольку стыд требует свидетеля и живёт в разрыве между самовосприятием и предполагаемой чужой оценкой; в бане этот разрыв схлопывается.

Автор рекомендует общую баню как психотерапевтический инструмент для людей, истощённых поддержанием «социального лица», страдающих нарушениями образа тела и тревогой о внешности, а также для тех, кто стремится вернуть контакт с телесностью.

Я – практикующий провокативный психолог. И в моем арсенале методы, которые должны вывести клиента из равновесия, выбесить его, раздраконить. С некоторыми клиентами только так можно пробиться через железобетонную степень социальных и психологических защит.

Для клиентов, у которых нарушен образ тела, есть нарушение в самооценке, связи тела и реальности, очень эффективен поход в общественную баню.

Да да, вы не ослышались) Иногда я вожу своих клиенток в общественные «Бани Малевича».

Там есть парения, помывки, контрасты, скрабы и уходовые ритуалы. Это для тела.

А для души — возможность поработать с восприятием наготы и своего тела.

Как воспринимается нагота в бане: спектр мнений

Нагота в общественной бане — это психологический триггер, который активирует глубинные слои опыта: детские воспоминания, семейные установки, культурные нормы и личные границы. Спектр реакций простирается от отвращения до освобождения.

Полюс дискомфорта и отвращения

Один из самых ярких голосов в этом спектре — моя клиентка, которая с детства запомнила походы в баню с матерью как «дебилистические места»: «Почему в общих банях принято ходить голыми?? … При левых людях ходить голыми, ну мёд медятина». В ее восприятии нагота переживается не как естественное состояние, а как принудительное вторжение в личное пространство.

Я объясняю подобные реакции через призму прошлого опыта: если в детстве телесность табуировалась, сопровождалась стыдом или тревогой (например, страхом инфекций), общая баня может реактивировать эти эмоциональные следы. Важно и то, что в детском опыте часто отсутствовал выбор — «всей толпой идем мыться», — что формирует установку на наготу как на нечто навязанное.

Полюс безразличия и привычки

Одна из моих клиенток, проживающая в Европе и впервые попавшая в общественную баню, описывает трансформацию восприятия: «Оказывается, к такому быстро привыкаешь и становится все равно». Привыкание происходит через телесный опыт повторения. Анонимное сосуществование — когда люди не взаимодействуют, а просто находятся рядом — парадоксальным образом снижает напряжение: «поскольку нормально, что все разные, это становится меньшей проблемой».

Полюс естественности и свободы

Психотерапевт Арман Бекенов формулирует ключевой тезис: «Телесная нагота в бане не имеет ничего общего с сексуальной или эротической провокацией… Баня — это специальный контекст, где утверждение „Я голый“ приравнивается к утверждению „Я настоящий“».

Нагота перестаёт быть угрозой, потому что контекст — баня, а не спальня — достаточно прочно удерживает границу.

Гендерная асимметрия стыда

Исследования показывают, что женщины переживают стыд наготы в однополой среде значимо сильнее, чем мужчины: средние показатели стыда при взгляде подруги для женщин — 2.8 против 0.7 у мужчин. Это связано с более высокой объективацией женского тела и привычкой оценивать себя через чужой взгляд.

Именно поэтому женские отделения бани могут быть особенно ценны: они предоставляют пространство, где взгляд если и есть, то не мужской — а значит, можно постепенно учиться смотреть на себя и других без оценки.

Почему общая баня терапевтична: рекомендация психолога

Самый главный терапевтический механизм бани — снижение стыда через совместное присутствие.

Стыд — эмоция, которая требует свидетеля. Он живёт в разрыве между тем, как я себя ощущаю, и тем, как, по моему мнению, меня видят.

В бане этот разрыв схлопывается: все видят всех, и никто не отводит глаз с ужасом (а если отводит — это его проблема, не ваша).

Постепенно наступает освобождение от груза чужой оценки. Это и есть момент, когда нагота перестаёт быть наготой и становится просто состоянием.

На основании этого спектра восприятий я рекомендую общую баню (в формате раздельных мужских и женских отделений — как более безопасный вход) как психотерапевтический инструмент.

Вот для кого и почему.

Для тех, кто живёт в тисках «социального лица»

Необходимость постоянно поддерживать свое „социальное лицо“ — это очень сильная психологическая нагрузка, поэтому условия, в которых мы (и что важно — все вокруг) можем от него отказаться, — бесценны. В бане все равны в своей наготе.

Нет брендов, нет статусов, нет «правильной» одежды.

Для человека, истощённого перформативностью повседневной жизни, это редкий опыт бытия без защиты — и без осуждения.

Для людей с нарушениями образа тела и тревогой о внешности

Групповая баня демонстрирует разнообразие телесных форм — не в глянцевых изображениях, а в трёхмерной, живой, потной реальности. Тело перестаёт быть объектом постоянной оценки и становится просто телом — теплым, дышащим, живым.

Для тех, кто хочет вернуть контакт с телесностью

Почувствовать границу с миром через кожу — уникальное ощущение. В бане кожные ощущения (жар, холод, прикосновение веника, вода) выходят на первый план, вытесняя когнитивную жвачку. Это форма соматической практики, доступная без специальной подготовки. Для людей, отчуждённых от собственного тела (что часто сопутствует тревожным и депрессивным состояниям), баня предлагает простой и конкретный способ «вернуться» — через поры, через пот, через дыхание.

Самый главный терапевтический механизм бани — снижение стыда через совместное присутствие.

Стыд — эмоция, которая требует свидетеля. Он живёт в разрыве между тем, как я себя ощущаю, и тем, как, по моему мнению, меня видят.

В бане этот разрыв схлопывается: все видят всех, и никто не отводит глаз с ужасом (а если отводит — это его проблема, не ваша).

Постепенно наступает освобождение от груза чужой оценки. Это и есть момент, когда нагота перестаёт быть наготой и становится просто состоянием.

Баня предлагает редкое: место, где можно быть телом, а не его изображением.

И для многих это оказывается более целительным, чем годы разговоров о теле.

Кому баня противопоказана или требует осторожности

Если у человека есть тяжёлый опыт телесного насилия, публичное раздевание может быть ретравматизирующим.

Если страх наготы неотступен и вызывает панические реакции, начинать стоит с индивидуальных посещений или малых групп доверенных людей. Общая баня возможна, если есть ресурс.

Как подготовиться к беременности, родить и не сломаться: кейсы из практики психолога Ольги Востоковой

Меня зовут Ольга Востокова, я психолог и специалист по психосоматике. В своей практике я работаю с самыми разными запросами, но одним из самых важных и трепетных для меня направлений является перинатальная психология. Это целая вселенная, которая включает в себя подготовку к зачатию, сам период беременности, роды и послеродовое восстановление. Это путь, который преображает женщину и мужчину, и очень важно, чтобы он был осознанным и безопасным.

Сегодня я хочу поговорить о том, что волнует большинство будущих родителей. Как справиться со страхами, что делать, если беременность долго не наступает, и как пережить этот удивительный, но непростой период, сохранив себя и отношения в паре.

Бесплодие неясного генеза: когда тело говорит «нет»

Один из самых частых и сложных запросов в моей практике — это невозможность зачать ребенка при отсутствии медицинских диагнозов. Врачи разводят руками, говорят «бесплодие неясного генеза», а женщина чувствует себя в тупике. Но с точки зрения психосоматики, здесь почти всегда есть причина.

За этим диагнозом может стоять огромное количество различных историй. Самое главное, что я всегда выясняю со своей клиенткой — это уровень безопасности в отношениях с партнером. На биологическом уровне женщина не сможет зачать, если она не чувствует себя в безопасности рядом с мужчиной. Это древний, животный инстинкт: «Если мне небезопасно, то зачем мне воспроизводить потомство?»

Также очень часто встречается гиперконтроль. Женщина пытается все просчитать: дни овуляции, позы, лунные циклы, диеты. И, как ни парадоксально, именно в этот момент ничего не получается. Расскажу кейс из моей практики: ко мне пришла клиентка с запросом на беременность. Мы начали работать, и я предложила ей представить свою «контролирующую» часть, которая сидит у нее в голове и диктует, как все должно быть. Мы «отправили» этого внутреннего контролера в отпуск на Мальдивы. Это мощная визуальная техника, которая дает разрешение отпустить ситуацию. И, кстати, такие техники действительно работают. Позже я поняла, что и сама была такой «контролирующей» мамой. Как только я сняла свои жесткие условия о том, как должны проходить роды, Вселенная показала мне, что с этим тоже можно справиться. Самое главное — здоровые мама и малыш.

Среди других причин бесплодия — глубинные родовые сценарии, когда быть матерью «опасно», или установки, полученные от старшего поколения.

Подготовка к беременности и родам: почему я обязательный специалист

Я часто говорю, что беременность — это не только вынашивание ребенка, но и вынашивание женщины мужчиной. Это очень важный период, когда женщина максимально уязвима, ее гормональный фон меняется, и ей нужна поддержка.

Ко мне нередко приходят пары, где мужчина чувствует себя отвергнутым и ненужным. Вся энергия и внимание женщины теперь принадлежит ребенку, и мужчина, не понимая, как справиться с этим, может искать поддержку на стороне. Это одна из главных причин кризисов в отношениях после рождения ребенка.

К сожалению, наше общество часто не готовит женщину к реальности материнства. Многие мои клиентки признавались, что не знали даже, как устроены их половые органы, не говоря уже о том, как именно будет проходить процесс родов. Это огромный пробел. Незнание рождает страх. Я мечтаю, чтобы в системе ОМС появились обязательные сессии с психологом для беременных, как для мамы, так и для папы. Всего 2–3 встречи могут подготовить вас к колоссальным переменам в жизни, научить взаимодействовать с партнером в новой роли и помочь не провалиться в послеродовую депрессию.

Послеродовая депрессия: как не остаться одной наедине со страхом

Расскажу кейс из моей практики

Я сама пережила это состояние. Когда родился мой ребенок, а это было экстренное кесарево сечение, я рыдала и говорила: «С чем вы меня поздравляете? Я же не родила!». Я поставила себе жесткие условия: только естественные роды, без анестезии, и когда они пошли не по плану, я почувствовала себя «неженщиной».

Послеродовая депрессия — это не просто усталость. Это состояние, когда женщина остается с ребенком один на один, хотя биологически она к этому не готова. Раньше в деревнях женщины помогали друг другу, в родах участвовала вся семья. Сейчас мама часто оказывается изолированной.

Как распознать?

При любом дискомфорте — если вы перестали следить за собой, у вас нет сил на самые простые бытовые вещи, вы чувствуете пустоту и раздражение — не молчите. Самая главная техника, которую я даю всем мамам: «Сначала маску на себя, потом на ребенка». Если вы потеряете сознание (в переносном смысле), кто позаботится о вашем малыше? Вы должны обеспечить кислород себе, чтобы у вас были силы заботиться о нем. Стыдиться здесь нечего, это нормальная реакция психики на нечеловеческую нагрузку. Обращайтесь к специалистам, ищите сообщества, не оставайтесь в вакууме.

Путь от перинатальной матрицы к осознанной жизни

Знаете ли вы, что наша жизнь сегодня — это отражение того, как мы появились на свет? Я всегда начинаю работу с новым клиентом с вопроса: «Как прошли ваши роды?». На основе исследований Станислава Грофа, я выделяю 4 ключевые матрицы:

1. Матрица беременности — формирует наше базовое доверие к миру. Если мама была спокойна и счастлива, мир кажется безопасным. Если в животике было тревожно — мы выходим в жизнь с установкой «мир опасен, я не в порядке».
2. Матрица схваток (начала родов) — это период, когда мир рушится. Здесь закладывается наша способность принимать решения. «Торопыжки» часто сначала делают, потом думают. Дети, которые долго «сидят» на старте, склонны к долгим раздумьям и сомнениям. Это мой личный опыт: мой сын родился с задержкой, и я вижу, как он принимает решения — он думает, передумывает, снова думает.
3. Матрица потуг (прохождения родовых путей) — это первый опыт преодоления трудностей. Формируется целеустремленность. При кесаревом сечении эти этапы пропускаются.
4. Матрица первого часа после родов — формирует мотивацию. Если ребенка приложили к груди, он получил «приз» за свои усилия. Если забрали, у него может возникнуть вопрос: «Я все это прошел, и что в итоге?».

Знание этих матриц дает нам ключ к изменению привычных сценариев. Когда мы осознаем, откуда «растут ноги» у наших страхов, неумения добиваться целей или гиперконтроля, мы можем это изменить. В работе с клиентами я часто использую эту теорию, чтобы помочь им перепрожить старый опыт и стать хозяевами своей жизни.

Практика принятия себя: полюбить изменения

Многие женщины боятся, что после родов тело изменится безвозвратно. Я хочу вас успокоить: это не аксиома. Я, например, кормила грудью больше года, и моя грудь не изменилась. Все дело в подготовке и уходе. Но что делать, если изменения уже произошли, и вы не можете принять шрамы, растяжки, лишний вес?

Здесь я всегда привожу пример своей подруги. У нее было много растяжек на животе после родов. Она сказала мне фразу, которая перевернула мое сознание: «Я смотрю на эти растяжки и люблю их, потому что они подарили мне моего сына». И это правда. Я тоже сначала тяжело принимала свой шрам от кесарева, чувствовала себя «недо-женщиной». Но я поняла, что это путь, которым мой ребенок пришел в этот мир. Это его выбор. Отказаться от этого опыта — значит отказаться от него самого. Поэтому, вместо того чтобы винить себя, посмотрите на свои изменения как на напоминание о чуде, которое с вами произошло.

Перинатальный период — это мощнейший трансформационный этап. Он ломает нас, перестраивает и собирает заново. И если вы чувствуете, что не справляетесь, помните: обращаться за помощью — это признак силы, а не слабости. Это путь к тому, чтобы быть счастливой мамой и счастливой женщиной.

Если вы нашли в этой статье отклик или хотите поделиться своей историей, пишите. Я всегда рада быть вашим проводником в мире осознанного родительства.

Мужчины идут к психологу из-за кризиса самооценки, а за финансовыми проблемами скрываются страхи, детские травмы и поиск себя. Кейсы из практик психолога Востоковой Ольги

Когда мы говорим о психологии, образ клиента часто рисуется нам как женщина: ищущая, рефлексирующая, готовая погружаться в чувства. А что же мужчины? Те самые, кто, по негласному правилу, «не жалуются» и «сами разбираются».

В моей практике долгое время мужчин практически не было. Но в какой-то момент произошел удивительный сдвиг: сначала клиентами стали одни мужчины, а сейчас их примерно столько же, сколько и женщин. И это бесценный опыт. Работая с мужчинами, я увидела в них не просто сильных, невозмутимых «богов», а живых людей, глубоко чувствующих и очень нуждающихся в понимании. Сегодня я хочу поделиться тем, что приводит мужчин на терапию, какие запросы они приносят и как строится наша работа.

Деньги как отражение самооценки

Главный запрос, с которым мужчина приходит самостоятельно — это финансы. Но «хочу больше денег» почти всегда маскирует гораздо более глубокую историю. За этим стоит удар по самоидентичности: «Я не могу обеспечить семью», а значит, «Я не мужчина». Это ДНК-код, воспитание и общество, в котором мы живем.

Когда у мужчины случается финансовый кризис или крах бизнеса, он не просто теряет деньги. Он теряет себя. Моя задача — не научить его зарабатывать, а помочь прийти к себе. Ответить на вопросы: «Кто я?», «Что для меня важно на самом деле?», «Почему я чувствую себя недостойным?».

Кейс из моей практики

Ко мне пришел клиент с запросом, но в процессе работы встала дилемма: купить жене машину или отложить деньги на свою собственную, чтобы выглядеть статуснее для партнеров. И тогда я предложила ему одну из моих любимых техник принятия решений.

Он выбрал машину для жены. Жена была счастлива. А через неделю он позвонил мне и сказал: «Оля, я понял про женщин всё!». Но главное — у него неожиданно, «волшебным» образом, завершилась крупная сделка, которой вообще не должно было быть. Он заработал ровно столько, сколько не хватало на его собственную машину. В итоге — обе машины в семье, и главный вывод: «Я понял, что мне теперь нужно делать, чтобы у меня всё было».

Этот случай — яркий пример того, как финансы и отношения взаимосвязаны. Это как курица и яйцо: кризис в семье порождает кризис в деньгах, и наоборот. Через заботу о женщине мужчина запускает новую энергию, которая возвращается к нему успехом.

Кризис среднего возраста: 35–40 лет

В этом возрасте многие мужчины, особенно успешные, уже закрыли финансовый вопрос. Они построили карьеру, обеспечили семью. И тут возникает пустота: «А дальше что? Кто я, если не «добытчик»?». Этот кризис — не про деньги. Это про поиск самоидентичности.

Часто корни проблемы лежат в детстве: не пройденная сепарация от родителей, неразрешенные подростковые конфликты. В возрасте «меридиана жизни» всё это вылезает наружу.

И тут мужчины делятся на тех, кто уходит в разрушение (алкоголь, другие зависимости), и тех, кто ищет пути сохранения себя. Удивительно, но многие мужчины в этом возрасте приходят к выводу, что им не хватает семейности. Они хотят не просто денег, а тепла, близости и общих целей.

Кейс из моей практики

Мужчина пришел и честно сказал: «Я на грани измены. Либо я пойду налево, либо мы что-то меняем». Страх быть отвергнутым был огромен, но он решился на честный разговор с женой. К счастью, жена оказалась мудрой. Они обсудили, чего на самом деле не хватает.

Они решили вместе строить семейный бизнес, купили машину, начали возводить дом. Они стали проводить время вместе почти 24/7 и в итоге, уже в достаточно зрелом возрасте, завели еще одного ребенка. Честность спасла семью. Жена не осудила его за страхи, а услышала и приняла.

Сексуальная энергия и честность с собой

Болезненная, но актуальная тема. Очень часто мужчины боятся говорить о своих желаниях, особенно если они выходят за рамки «стандарта». Главный страх — быть отвергнутым, услышать: «Ты извращенец». Но что происходит, если мужчина подавляет эту энергию? Она перекрывает его энергию действия, а значит, страдает и бизнес.

Я не даю рекомендаций, что делать: разводиться или приглашать третьего. Я показываю человеку его же потребности. С системной точки зрения, появление «новой энергии» в отношениях часто дает толчок и в делах. Но это работает только тогда, когда решение принимается в паре добровольно, а не через насилие («если не сделаешь, я уйду»). Это про позволение себе быть собой и позволение партнеру быть собой — соглашаться или отказываться. Если обоим в паре хорошо, то творите что хотите. Это и есть та самая честность.

Мужчина-отец: между «должен» и «хочу»

Ко мне часто приходят супер-осознанные папы. Они и зарабатывают, и с ребенком занимаются, но всё равно слышат от жен: «Ты не уделяешь внимания». Что им еще надо?

Проблема в том, что мужчина и женщина говорят на разных языках. Они не понимают, как друг с другом разговаривать. Я помогаю наладить эту коммуникацию: объясняю мужчине, как женщина чувствует, и женщине — что на самом деле значит поступок мужчины. Часто выясняется, что конфликта и нет, это просто недопонимание. «Как будто бы они говорят на разных языках, и когда ты объясняешь, они такие: «Ни хрена себе!»».

Мужчинам сложно чувствовать, потому что с детства им внушали «мальчики не плачут». А потом мы, женщины, удивляемся, почему они бесчувственные. Первая задача в терапии с мужчиной — научить его чувствовать и разрешить ему чувствовать, объяснить, что это не страшно и не опасно. И даже позволить ему не быть «идеальным папой», если он этого не хочет. Это лучше, чем играть в семью всю жизнь.

Мужское выгорание: как заметить?

Главный маркер — это потеря интереса к чему-либо. Если мужчина делает всё «на автомате», потому что «надо», а не потому что «хочу» — это симптом. Он может ходить на работу, общаться с детьми, но в нем нет огня. Его энергия ушла.

Поскольку мужчина — это «про энергию», его тотальное выгорание выглядит как апатия. Женщина может чувствовать это по себе: если она сама «обесточена», то, скорее всего, и с мужчиной что-то не так. Это как сообщающиеся сосуды. Потеря цели — вот что требует внимания.

Итак, с какими запросами мужчины приходят в кабинет психолога

• Финансы — это главная дверь. За ней всегда лежат вопросы самооценки, детства и отношений с женщинами.
• Страх быть отвергнутым — главный блокиратор честности. Но именно честность (даже про измены и желания) чаще всего спасает семьи и бизнес.
• Мужчины не «бесчувственные». Они просто не умеют и боятся чувствовать. Моя задача — показать, что это нормально и безопасно.
• Кризис 35–40 лет — это время, когда мужчина пересматривает свою идентичность, и ему нужна поддержка, чтобы не уйти в разрушение.

Мужчины, которые приходят на терапию, поражают меня своей смелостью. Я восхищаюсь тем, как они разрешают себе раскрываться и проживать боль. Они не слабые. Они сильные, потому что готовы меняться. И это самый крутой ресурс, который может быть в семье.

Приходите в терапию, мужчины. Вы не должны быть идеальными. Вы имеете право быть живыми.

Как зоопсихосоматика помогает исцелить и хозяина, и животное: кейсы из практики психолога Ольги Востоковой

Здравствуйте, дорогие читатели. Меня зовут Ольга Востокова, я психолог и специалист по зоопсихосоматике. Сегодня я хочу поговорить на тему, которая до сих пор вызывает много споров, но при этом спасает жизни — и человеческие, и звериные.

Когда болеет наш питомец, мы привыкли бежать к ветеринару. Это правильно и логично. Но что, если я скажу, что корень многих болезней кошек и собак лежит не в плохом корме или инфекции, а в нашем собственном эмоциональном состоянии? Наши домашние любимцы — это не просто животные. Это наши зеркала, наши «канарейки в шахте», которые первыми сигнализируют о том, что в семейной системе что-то пошло не так.

Я пришла к этому направлению не сразу. Изучая классическую психосоматику человека, я заметила нестыковку: у меня в жизни был тяжелый период, но мои болезни «куда-то делись». Зато моя собака болела всем, чем только можно. Она прожила долгую жизнь, но я потратила на ее лечение целое состояние. Только спустя годы, когда я развелась с мужем и съехала от него, собака чудесным образом выздоровела и перестала нуждаться в тяжелых препаратах. Именно тогда я поняла — она всю жизнь «отрабатывала» мои проблемы. Этот личный опыт стал отправной точкой моего глубокого изучения зоопсихосоматики.

Как мы связаны с питомцами?

Связь между нами и питомцами очень похожа на связь матери и ребенка. Мы — единая энергетическая система. Животное живет в нашем поле 24/7. У них нет такого мощного «фильтра», как у людей, они не умеют подавлять эмоции или делать вид, что всё хорошо. Поэтому именно питомцы чаще всего «берут на себя» наши подавленные чувства: страх, тревогу, агрессию, неуверенность.

В своей работе я опираюсь на исследования в области новой германской медицины и даже на эксперименты Дурова и Бехтерева, которые доказали, что животные способны воспринимать мысленные послания. Мы передаем им не только слова, но и образы, и чувства. И если хозяин говорит «я спокоен», а сам дрожит от тревоги, питомец считает именно дрожь. Отсюда — болезни.

О чем говорят симптомы у питомцев: Кейсы из практики

Принято думать, что проблемы у животных начинаются «на ровном месте». Однако, если присмотреться, за каждым симптомом стоит история. Расскажу несколько примеров из моей практики, где мы работали не с животным, а с тем, что его окружает.

Кейс из моей практики — как поездка на Мальдивы едва не убила кота

Ко мне пришли с острой почечной недостаточностью у кота. Ветеринары разводили руками и рекомендовали усыпление. Кот был любимцем всей семьи, центром вселенной.

Начали разбираться. Оказалось, что семья впервые в жизни решила уехать в отпуск на Мальдивы, оставив кота. Хозяйка (мой клиент) не могла себе найти места от переживаний. Физически она улетела, но мысленно все 10 дней была с котом, безумно волнуясь, как он там. Кот считал ее состояние. Для него это стало шоком: мир, в котором он был королем, рухнул.

Мы с хозяйкой провели сессию. Через технику образного восприятия я помогла ей отправить коту четкое мысленное послание: «Мы уезжаем, но мы вернемся. Ты в безопасности, мы тебя не бросаем». Мы «закрыли» триггеры неожиданности, драматичности и изолированности (три компонента запуска психосоматики по Хаммеру). Прошло меньше недели. Хозяйка снова принесла кота на анализы. Врачи были в шоке. Показатели пришли в норму. Кот жив и здоров до сих пор.

Еще один кейс про аллергию на любимую кошку

Ко мне пришла молодая девушка, у которой началась сильнейшая аллергия на кошку. Она как раз переехала к парню, у которого жил пушистый питомец.

Мы погрузились в историю. Оказалось, что в детстве у ее мамы была точно такая же кошка. Пока дочка была маленькая, мама постоянно боролась с животным, которое пыталось залезть в детскую кроватку. У женщины той эпохи была установка: «Кошка в кроватке ребенка — это опасно, грязно, ужасно». Она постоянно прогоняла кошку и испытывала к ней отвращение.

Сама мама аллергией не заболела. Но у дочери отложилась эта программа: «Кошка — это что-то противное и опасное». Расскажу кейс из моей практики: Мы провели работу. С одной стороны, я помогла самой девушке сменить образ кошки. А с другой — мы «вернули» этой негативное чувство ее маме, попросив ее мысленно принять, что тот старый кот, возможно, просто хотел понянчиться с ребенком. Мы перевели ситуацию в шутку. В итоге аллергия сошла на нет. Девушка до сих пор живет с этим парнем и его котом и даже выходит за него замуж.

В практике была еще история про нечистоплотность собаки как отражение обиды хозяйки

Семья с маленьким ребенком. Собака, которая раньше была «мальчиком мужа» и всюду ездила с ним, оказалась на вторых ролях. Муж стал пропадать на работе, а выгуливали собаку только по нужде, быстренько. В ответ собака стала стабильно гадить в центр белого ковра в детской.

Мы думали, что это обида собаки на то, что ее меньше берут. Но, присмотревшись, мы нашли настоящую причину. Это была обида жены на мужа, который слишком много времени проводит на работе и мало уделяет внимания семье.

Мы поработали с женой: «Твой муж ходит на работу, чтобы обеспечивать вас. Если он перестанет работать, что вы будете есть?» Как только женщина осознала и приняла это, ее внутреннее напряжение ушло. И собака, которая транслировала обиду своей хозяйки, тут же перестала портить ковер.

Почему животные стали болеть «человеческими» болезнями?

Этот вопрос я слышу часто. Раньше в деревнях умирали от старости или несчастных случаев. Сейчас — клиники ветеринарной онкологии переполнены. Почему?

1. Мы живем вместе. Раньше животные чаще были уличными. Сейчас они живут в наших квартирах, спят на наших кроватях. Мы не просто соседи, мы — одна стая. Их психика напрямую зависит от нашей.
2. Эмоциональное давление. Мир стал быстрее, жестче и тревожнее. Люди испытывают колоссальный стресс, но часто подавляют эмоции. Накопленная агрессия и страх не деваются никуда — они оседают в теле хозяина. Или… переходят в тело питомца.
3. Накопление родовых программ. Вся та тяжесть, которую наши предки не могли прожить, накапливается в семейной системе. И когда накал достигает критической точки, «бомба» взрывается там, где слабее звено. В нашей системе слабее звено — это питомцы. Или дети.
4. Генетическая память. Есть замечательный эксперимент на крысах и хомяках. Обе группы курили. У хомяков (декоративных, никогда не знавших опасности дыма) рака легких практически не было. У крыс (генетически помнящих, что горящий амбар — это смерть и потеря территории) заболеваемость раком легких достигала 90%. Это доказывает, что наши страхи, даже древние, живут в клетках и передаются дальше.

Что делать? Главный лайфхак для хозяев

Самый главный лайфхак, который я даю всем своим клиентам-владельцам, звучит так. Мысленно, а лучше вслух, гладя питомца, скажите ему: «Я человек. Я сам справлюсь со своими проблемами. Ты — животное, просто живи и радуйся. Мне не нужно, чтобы ты помогал мне болеть».

Я практикую это сама. Моя первая собака отработала множество моих травм. Когда я заводила вторую, я с самого щенячьего возраста внушала ей эту мысль. И теперь, когда я болею, она не бежит меня «спасать» ценой своего здоровья. Она ко мне даже не подходит, когда я зову ее в плохом состоянии, демонстрируя: «Я слышу, но помогать не буду, сама справляйся». И это правильно.

Зоопсихосоматика — это не про то, чтобы отменить поход к ветеринару. Это про синергию. Лечить нужно и тело, и душу (и хозяина, и питомца). Часто достаточно проработать одну-две сессии с хозяином, чтобы питомец пошел на поправку. Наблюдайте за своими любимцами. Их поведение и болезни — это самый честный диалог о том, что происходит у вас внутри.

Психолог Ольга Востокова про то, как она работает онкологией и почему это может стать лучшим, что с вами случилось

Меня зовут Ольга Востокова, я психолог и специализируюсь на онкопсихологии и психосоматике. Сегодня я хочу поговорить о теме, которая касается практически каждой семьи — об онкологии. Не как о приговоре, а как о сложном, но невероятно важном пути, который способен кардинально изменить жизнь человека и его близких.

Многие люди, услышав диагноз, воспринимают его как конец. Однако за годы практики я убедилась: онкология — это не точка, это мощнейший сигнал к переменам. Моя задача как специалиста — не просто сопровождать человека в этом пути, но и помочь ему и его семье выжить, а главное — прийти к новой, более осознанной и счастливой жизни.

Родственники онкобольных: кто страдает больше?

Часто мы забываем, что диагноз — это удар не только по самому больному, но и по всей семье. И, как ни парадоксально, именно родственники проживают этот путь зачастую тяжелее.

Когда близкий человек заболевает, семья — это единая система. Реакции могут быть разными: кто-то впадает в отрицание и ведет себя так, будто ничего не случилось, кто-то, наоборот, включает режим гиперопеки, а кто-то чувствует злость и раздражение. И это абсолютно нормально. Но важно понять одну вещь: человек пришел к этому заболеванию не просто так. Это результат его жизненного пути, стратегий и накопленных паттернов.

Самое важное для родственников — не создавать человеку «вторичную выгоду». Когда мы начинаем чрезмерно опекать больного, мы невольно лишаем его воли и силы бороться, делая его беспомощным. Человеку нужно дать право на его жизнь и, как это ни грустно звучит, право на его смерть. Это его выбор. Мы можем только верить в него, давая ему максимальный шанс справиться.

Нормально ли злиться на умирающего?

Конечно, да. Агрессия — это энергия к действию. Мы часто боимся злиться, считая это чувство социально неприемлемым. Но позволить себе прожить эту агрессию внутри — нормально. Я рекомендую дойти до этой стадии, но не выплескивать ее на окружающих и самого больного, а найти безопасный способ выпустить пар: спорт, крик в подушку, даже рубка дров. Только прожив эти эмоции, вы сможете перестать заниматься излишней заботой и начать действовать рационально.

Что говорить человеку, который узнал о диагнозе?

Самые страшные слова, которые можно сказать в первые часы после постановки диагноза — это фразы-пугалки о том, что рак — это ужасно и смертельно. Огромную роль играет то, как врач сообщает диагноз. Я всегда рекомендую онкологам смягчать тон, давать человеку надежду и варианты, а не просто выносить приговор.

И еще одно золотое правило: никогда не говорите «я тебя понимаю», если сами никогда не сталкивались с онкологией. Эта фраза только отдаляет вас от человека, заставляя его чувствовать себя еще более одиноким и непонятым. Лучше скажите честно: «Мне страшно, и мне тоже страшно», или «Я рядом».

Кейс из моей практики

Ко мне пришла девушка, которой онколог, выходя из кабинета, просто швырнул результаты анализов со словами «Ты умираешь, у тебя рак». Она не получила ни объяснений, ни дальнейших инструкций, ни поддержки. Это был шок, который мог разрушить ее. К счастью, позже выяснилось, что диски МРТ перепутали, и с ней было все хорошо. Но сам факт такого общения с врачом уже оставляет глубокую травму.

Психосоматика онкологии: когда тело бьет в колокол

Любое изменение в теле запускают три компонента: неожиданно, драматично и изолированно. Но онкология — это нечто большее. Это стратегия, когда «в одно и то же место бьют постоянно». Человек привыкает реагировать на стресс определенным образом, и мозг использует эту защитную стратегию снова и снова. Орган не успевает восстанавливаться, и запускается онкологический процесс.

Кейс из моей практики (рак молочной железы)

Моя клиентка годами жила в стратегии «я всех накормила». Она часами стояла на кухне, кормила взрослого мужа и детей, полностью отказавшись от себя. Это было ее ценностью. На сессии я задала ей вопрос: «Кого ты на свою сиську повесила?». И она поняла, что «накрывает грудью» всю семью. Ее болезнь началась с сильных побочек от химии. И только когда она была настолько слаба, что не могла готовить, семья научилась выживать без нее. Осознав, что она может не готовить, если ей этого не хочется, и что муж и дети могут поесть пельмени, ее состояние кардинально изменилось. Побочки ушли, и она вышла в ремиссию. Для нее это был разрыв шаблона, который дался ценой высокой — но он изменил ее жизнь.

Как не сломаться во время лечения?

Здесь нет универсального рецепта. Кому-то нужна жесткая поддержка и «волшебный пендель», кому-то — бесконечная любовь и принятие. Но главное — найти смысл жить. Задайте себе вопрос: «Зачем мне это?» или «Для чего мне это?».

Найти свои «якоря»: я хочу поехать в Австралию, увидеть рассвет на море, написать книгу. Когда у человека есть цель, ради которой он проходит через лечение, его энергия и силы возвращаются.

Ремиссия: что делать, когда цель «выжить» исчезла?

Это один из самых сложных этапов. Человек привык бороться, а тут борьба закончилась, и наступает пустота. Поиск новых смыслов — это ключевая задача.

Техника для поиска себя

Напишите 100 вещей, которые вы никогда не делали. И начните их делать. Это не обязательно должно быть кругосветное путешествие. Это может быть прогулка с палочкой, час наблюдения за звездами или первый раз съеденная устрица. Живите здесь и сейчас. Каждый день находите 10 вещей, за которые вы благодарны этому дню. Это возвращает вас в реальность и напоминает, что вы живы.

Паллиативные пациенты: как говорить о смерти?

Когда человек знает, что времени осталось мало, моя задача — перевести фокус. Сначала мы даем ему высказать боль, то, что он не успел. Затем мы смещаем взгляд на то, что он уже сделал, и что хорошего было в его жизни.

Я всегда вижу клиента с его результатом, даже если он находится в паллиативной стадии. Это не отрицание, а вера. Мы можем работать со страхом смерти через гипнотерапию и даже использовать гипноз для обезболивания. (Есть французская клиника, где сложные операции проводят без наркоза, под гипнозом, что подтверждает эффективность метода).

Очень важно в этот период работать с родственниками. Учить их «отпускать» человека. Зачастую, как только близкие перестают мысленно держаться за него и дают ему право уйти, либо наступает чудесное облегчение, либо человек уходит спокойно.

Кейс из моей практики

У моей клиентки было образование в груди, но официальное лечение было для нее опаснее самой болезни. Она приняла решение не лечиться, и мы работали только с психосоматикой. Мы нашли запускающий конфликт и отработали его. Через несколько сессий она принесла заключение врачей: опухоль ушла полностью. Результат был подтвержден официально. Этот случай — наглядное доказательство того, что наше состояние напрямую влияет на наше тело.

Онкология — это всегда про жизнь. И путь через болезнь, как ни парадоксально, часто становится лучшим уроком и дает шанс на ту самую «классную жизнь», о которой говорят все мои клиенты, вышедшие в ремиссию. Нужно лишь разрешить себе жить, а не просто существовать.

Когда я начинала учиться на психолога, для меня это просто была какая-то вишенка на торте. Мало кто обладает этим методом среди психологов.

Как я использую транзактный анализ в своей практике работы с военными

Например, если взять категорию бойцов. Представьте, сидит два бойца. Один боец сидит и прямо плачет. Он в какой позиции? Он в позиции ребёнка. Сидит второй боец и говорит: «Да я такой, я неудачник, я никакой, я ни на что не способен». Это позиция родителя. В транзактном анализе разделяется три эго-состояния: родитель, взрослый и ребёнок.

Родители — это установки, которые усвоены от родителей, от бабушек, от дедушек и от прабабушек и прадедушек. Там есть критикующая часть и есть заботливая часть. Взрослый — это который находится в позиции здесь и сейчас, то, над чем мы и работаем. Чаще всего в терапии необходимо выращивать взрослую позицию.

У ребёнка вообще три состояния: свободный ребёнок — который делает то, что хочет, адаптивный ребёнок, который слушается и подстраивается под этот мир, и бунтующий ребёнок, который делает всё напротив. Когда я бойцам говорю: «Ты сейчас бунтуешь?» Он говорит: «Да, я бунтую». Этот бунтующий ребёнок — это сразу видно и чувствуется. И когда ты понимаешь эти процессы, ты можешь помочь большему количеству людей.

Почему бойцам сложно показывать слабость?

Например, боец сидит: «Я не могу показывать слабость». Это установки, усвоенные родителями. Я задаю вопрос: «Кто-то говорил в твоей семье?» Он понимает: это папа. А причём здесь папа? Это твоя жизнь? Ты уже взрослый, и опять мы подключаемся во взрослое состояние.

Или он начинает бунтовать. Я спрашиваю: «Что ты бунтуешь?» Он сразу понимает, что ведёт себя как ребёнок, и ему важно в этот момент включить взрослого. Та же самая история с депрессией, с суицидом — видно, что человек ведёт себя как ребёнок. Я спрашиваю: «Вы сейчас как кто себя ведёте? А сколько вам лет? А напомните, пожалуйста, какой у вас возраст?» Можно тактично. Это помогает работать со всеми категориями людей.

Изменение сценария — самое важное

Самый важный момент, почему я выбирала транзактный анализ, — потому что там есть изменение сценария. Есть процессы, на которые ты можешь повлиять. Это не как «это моя судьба». В транзактном анализе этого нет.

Приведу пример: у одной мамы было два сына. Она постоянно говорила им: «Вы сойдёте с ума, вы сойдёте с ума». Один стал психиатром, а второй стал психопатом. И здесь вопрос к родительской части: почему иногда люди обвиняют родителей, государство, ещё что-то? Вопрос нужно задавать себе.

Арт-терапия — волшебный инструмент

С детьми это вообще потрясающий инструмент. И с бойцами тоже — иногда они не могут говорить, и важно просто дать им нарисовать. У меня есть волшебный метод арт-терапии, который я использую и со взрослыми, и с детьми, и даже боец готов на это. Кисточка, краски. При потере идентичности я прошу взять краски и просто раскрасить свою руку, а потом отпечатать её на листе. Отпечаток — это такая вещь, которая ни у кого не повторится, поэтому это важно. Я прошу разглядеть: «Посмотри, пожалуйста. Видишь, это твои отпечатки, это твоя рука».

Что касается детей — это вообще волшебный инструмент арт-терапии. Там много разных техник: метафорические карты, песочная терапия для тревожников, для СДВГшников, тех, кто грызёт ногти. Я использую мандалы — маленькие такие кругленькие. В арт-терапии очень много техник, которые можно с ребёнком использовать. У меня есть несколько тестов, где я могу определить эмоциональное состояние ребёнка, попросить нарисовать настроение, попросить нарисовать семью и понять, какое участие в этой семье занимает ребёнок: как выглядит мама, как выглядит папа.

Работа с потерей близкого

У меня был парень с пограничного района, который потерял брата на СВО. Ему 16 лет, мы работали, используя две техники арт-терапии. Первая: я попросила на листке написать его положительные качества. Он говорит: «Меня не принимают друзья, близкие». Я говорю: «Давай напишем твои положительные качества». Он пишет: «Доброта, честность». Я говорю: «А теперь поставь цену». Он: «Как?» Я говорю: «Ну давай, доброте, сколько ты поставишь? Двадцать? Триста? Десять тысяч? За сколько ты её продашь?» Он такой: «Я не могу это продать». Я говорю: «Вот твоя ценность».

Второе, что мы делали — лепили из пластилина, нужно было попрощаться с братом, который погиб на СВО. Он слепил могилу брата. И мы её выкидывали в мусорное ведро, потому что надо было попрощаться. Это было тяжело, через несколько встреч, но он это сделал.

Нейропсихологическая диагностика для бойцов

Все бойцы должны пройти и терапию, и нейродиагностику. Когнитивные функции — это очень важно: внимание, память. У меня чаще всего действующие бойцы, мало уволенных, закончивших войну. Моя задача — вернуть их в строй. Чтобы они были внимательны, концентрировались.

Один из бойцов по нейродиагностике — я даю элементарную таблицу Шульте и понимаю, что у него есть СДВГ. Говорю: «Слушай, у тебя СДВГ, успокойся, всё в порядке, с тобой всё. Нет у тебя ПТСР, у тебя уже нет ПТСР, просто СДВГ».

Боец, который сидит и отвечает в военкомате за какие-то вещи — тебе важно нормализовать его очень быстро и чётко. Вчера у меня был боец, мы занимались по нейропсихологии — на внимание, на память. У него интересный запрос: история с получением земли после боевых действий. Он очень целеустремлённый. Я вижу, что у него один угол зрения, и мне важно поменять его, добавить новые нейронные связи. Для этого я беру текст задом наперёд и даю ему читать. А в этом тексте прописано, как устроен мозг, и для чего он это читает — чтобы увидеть новые моменты, под другим углом. Он был в восторге — взрослый, умный мужчина после МВД. Я говорю: «Поздравляю, у вас сегодня новые нейронные связи. Вы можете идти и искать новые пути решения своих проблем».

---

Анна Кычекова, психолог, специалист по работе с семьями военнослужащих.

Приходите поработать на платформу «Секвойя». Просто введите в поисковую строку моё имя или индивидуальный номер ID 34.

Когда родителям говорят: «У вашего сына аутизм» или «синдром Дауна» — что происходит?

Первое, что случается с любым родителем — это шок. И вопрос: «За что это мне? Почему это мне? Почему у нас ни у кого в семье этого не было, а у меня это произошло?»

Это нормальная реакция. Но что с этим делать? Нужно ли работать с этим срочно, в моменте, или дать людям просто побыть с этим?

Шок — это нормально

Шок — это нормальная реакция. Потому что родители теряют образ обычного будущего, которое они представляли себе с этим ребёнком. Они планировали так, а вышло вот так.

И важно в этот момент не винить себя. Самое главное — убрать чувство вины. Задача, которая лежит на родителях, огромна. Мама — два икс. Потому что вдвойне ей необходимо и эмоционально, и физически, и технически, и материально быть готовой работать, помогать этому ребёнку, развивать этого ребёнка.

Задача не застревать в этих чувствах, а прийти к принятию и поиску ресурсов. Для того, чтобы развивать этого ребёночка.

Три мамы — три состояния

Я расскажу на примере приграничных районов. Ко мне приехали три мамы сразу. Сидят, и у каждой по-разному. Это отчётливо видно на мамах.

Первая мама — в принятии. Она говорит: «Вот честно, я не знаю, это правильно или нет, но я просто расслабилась, отпустила». И я вижу результат. Она говорит: «Я просто делаю, я просто помогаю ему, я его везде вожу, я его развиваю, я его поддерживаю». Потому что она сама в ресурсе. И результат другой — не такой быстрый, темп стал меньше, но она спокойна.

Вторая мама говорит: «А я стараюсь, я буду бороться». Я спрашиваю: «За что вы боретесь?» «За то, чтобы он был нормальным». Я говорю: «Каким?» «Нормальным». «А что для вас слово «нормально»? Ваш ребёнок — он уже ваш. Понятие «нормально» — для каждого оно своё. Мы можем смотреть на одну картину и видеть разные образцы. Здесь та же самая история.

Третья мама — которая уже прошла этот этап, когда она старалась, пыталась, стремилась. Когда у неё не было сил, мешки под глазами, нервные срывы, крики, скандалы. И теперь она в принятии, спокойная.

Как достучаться до ребёнка с аутизмом?

Я обожаю этих детей. У меня есть свои понимания в этом плане.

Мама сидит, не может принять, что у неё ребёнок аутист. И я ей говорю: «Вы знаете, это такие прекрасные дети». Она удивляется: «Почему?»

Взрослые, которые испытывают тревогу, начинают использовать эффекты самоуничтожения — алкоголь, курение и что-то похуже. А эти дети, когда они тревожатся, просто стимят. Представляете? У них просто включается стим, чтобы себя нормализовать и стабилизировать.

Кроме того, у каждого ребёнка с аутическим спектром есть своё особое ощущение этого мира.

У меня есть свой метод, как сделать так, чтобы он меня услышал. Я подкладываю руку к его носику — и он смотрит мне в глаза. Те дети, которые не ловят контакт, обязательно это сделают. Если мама хочет поймать контакт, нужно взять его ручку, подложить к носу и сказать: «Привет» — и он обязательно посмотрит в глаза. Когда я это делаю, мама в шоке.

Плюс нужно смотреть на дополнительный фактор. Если у ребёнка аутизм и СДВГ, я беру эластичный бинт — у него потерян контакт с телом. Я обматываю его бинтиком, чтобы он поймал контакт с телом. Он сразу ловит контакт и находится здесь.

Есть куча разных методик: можно добавить какой-то вес, можно что-то ещё. Это самое основное — хотя бы просто поздороваться и зафиксировать контакт.

Важно быть позитивным, доброжелательным и любить этих детей. И когда я маме это рассказываю, говорю: «Они такие классные, у них такой способ саморегуляции крутой!» Мама смотрит на меня и говорит: «Как вы так реагируете?» Это очень круто.

Инклюзивное образование: за и против

Я отношусь к этому неоднозначно.

Я ходила в школу, одна из школ, с которой я сотрудничала — это гимназия. Там есть отдельный корпус на 320 детей. Это замечательно, что есть такая уникальная возможность.

Для ребёнка с ОВЗ обязательно важна социализация. Он копирует поведение — это действительно так. Когда он видит нормотипичных детей, у него есть мотивация учиться в том числе. Для обычных детей это даёт возможность эмпатии, принятия различия. Что не всегда бывают люди вот такие, а есть ещё и вот такие. Это даёт возможность инклюзивной культуры.

Но есть и риски. Это отсутствие поддержки. Поэтому важно подключать к таким школам тьюторов, дефектологов. Когда это всё вместе под наблюдением компетентного взрослого — тогда это возможно. Без поддержки это не совсем корректно. Потому что там отсутствие поддержки, буллинг, изоляция детей с ОВЗ, отставание класса может произойти — потому что один ребёнок что-то вытворяет и срывает задачи для всего класса.

Что делать, если ребёнок срывает уроки?

Учитель вызывает родителей и говорит: «Ваш ребёнок не даёт никому учиться. Он срывает уроки, кричит, каждые 15 минут выходит в туалет». Это может быть СДВГ, повышенная энергия, разные моменты. В обычных школах не церемонятся: либо он придёт в чувство, либо мы его уберём из школы.

Что делать родителю в моменте и как не сломать ребёнка?

Важно не обвинять ребёнка ни в коем случае. Родители — эти дети выбрали вас. Почему-то выбрали. Важно сказать ребёнку: «Я на твоей стороне, мы сейчас разберёмся».

Обязательно запросить встречу с учителем, преподавателем или психологом школы. И понять, что именно конкретно мешает: гиперактивность, вспышки, непонимание заданий. Какие ресурсы есть для решения? Может быть, подключить коррекционного педагога. Если его нет — может быть, отдельное место, посадить на заднюю парту. Дать ребёнку чуть больше перерывов.

Если у родителей есть возможность — подключить специалиста: невролога, дефектолога, в зависимости от того, что необходимо ребёнку.

И говорить с ребёнком после этого всего, что учитель тебя поддерживает, он тебя понимает. Мы всё это зафиксировали. Давай с тобой придумаем, как сделать лучше.

Стыд и вина родителей: как работать с этим?

Родители — это просто люди. Они не святые. Усталость, которая накапливается — это нормально. Важно нормализовать чувства, объяснить, что это признак перегруза. Два икс, четыре икс — в зависимости от спектра.

Первое, что я делаю — помогаю признать их чувства. «Да, я злюсь, да, мне тяжело». Это очень важно. Потому что многие родители не готовы это признать. Нас учили: «Не плачь, не ной, не сдавайся».

Потом важно разделить: «Я люблю своего ребёнка, но не эту ситуацию». Это всего лишь поступок.

Найти поддержку — психолога или группу таких же родителей. Онлайн-сообщества, их очень много, поддерживающие чаты.

Следующий шаг — дать себе отдых. Хотя бы 15 минут тишины. Каждая мама может найти 15 минут: выключиться, закрыться в ванной, в душе, выйти на улицу на прогулку. За 15 минут ничего точно не произойдёт.

И переформулировать мышление. Не «я плохая мама» или «я какая-то не такая», а «я делаю всё, что могу сегодня». Я прошу записать эту фразу и зафиксировать её.

---

Самое главное — знать, что вы не одни. Есть специалисты, которые работают с детьми, с родителями, с особенными детишками. С теми, кто устал и не знает, что делать дальше.

Если у вашего ребёнка сложности в развитии, проблемы в обучении в школе — приходите поработать на платформу «Секвойя» с нейропсихологом Анной Кычековой.

Просто введите в поисковую строку её имя или индивидуальный номер ID 34.

Приветствую вас. Меня зовут Анна Кычекова. Сегодня я хочу поговорить с вами о том, что находится на самом острие нашей реальности. О боли, которая не имеет срока давности, о страхе, который живёт внутри, и о любви, которую невозможно отпустить.

Мы будем говорить о вдовах, которые остались одни, о детях, которые спрашивают, где папа, и о людях из приграничных районов, живущих в постоянном напряжении. Это очень сложный разговор, но он необходим. Я хочу, чтобы вы знали: если вы проходите через это, если это коснулось ваших близких или знакомых, вы не одни.

Что такое горевание вдовы военного? Чем оно отличается от обычной утраты?

Слово «вдова» — это удар. Ещё вчера она была женой, а сегодня — уже вдова. И если использовать фразы вроде «отпусти» или «время лечит», это звучит как требование забыть. Но так не работает.

Я всегда говорю своим клиенткам: любовь не нужно отпускать. Её нужно переместить. Отпустить — это не значит забыть. Это значит перестать цепляться за ту боль, которую причинила утрата, и научиться жить с этой памятью. Время не стирает, но оно даёт возможность найти баланс. Мы носим любовь к бойцу внутри себя — и это становится источником силы, а не разрушения.

Утрата участника боевых действий отличается тем, что это шокирующий обрыв связи. Ещё вчера он звонил, вы его трогали, слышали его голос — а сегодня его нет. Первая стадия — это шок и неверие. Затем приходит чувство несправедливости. Добавьте к этому детали: сослуживцы привозят документы, идентификация по ДНК, иногда груз 200 приходит фрагментарно. Нет возможности попрощаться, задать последние вопросы, услышать последние слова. Это ощущение незавершённости накладывает двойную нагрузку. Женщина должна продолжать заботиться о детях, решать юридические вопросы, жить дальше — но внутри она словно робот, исполняющий функции. Живости, самой себя в ней нет.

Самая правильная формулировка здесь: «Я помню, я люблю, я живу».

Когда горе становится опасным для жизни и здоровья?

Особенность горя вдовы — это часто внезапный разрыв. Но опасность возникает тогда, когда женщина закапсулирует это состояние внутри. Либо она перестаёт выходить из дома и кормить детей, либо, наоборот, через неделю она улыбается и говорит, что всё хорошо, но при этом находится в постоянной тревоге. Она функционирует как механизм, но внутри пустота.

В такой ситуации важно дать себе право на чувства, дать им выход. Есть техники, которые помогают: написание письма, «стул» для разговора с умершим, чтобы договорить всё, что осталось недосказанным. Мы собираем шкатулку памяти: вспоминаем совместные моменты, что он любил, что вы любили делать вместе. Создаём объём памяти, который можно сохранить и любить, но при этом продолжаем жить здесь и сейчас.

Как сказать детям, что папы больше нет?

Это всегда коллапс для матери. Многие женщины не готовы говорить правду и тянут время, говоря: «Папа уехал, но когда вернётся — неизвестно». Ребёнок остаётся в неведении, но он всё чувствует. Обманывать здесь однозначно не стоит.

Ребёнку важно сказать, что отец погиб как герой. Можно использовать фразу: «Папы больше нет». Обязательно избегайте лжи об отъезде. Ребёнку важно сохранить гордость за отца. Мама в этот момент должна передать ему хорошие моменты, воспоминания: «Помнишь, как мы делали вот это?» — чтобы он чувствовал эту связь.

Я работала с мальчиком из приграничного района. Ему было всего 8 лет. Он пришёл в шортах, и я увидела ранение на ноге. Я спросила, что это, он сказал: «Это бомба». Родителей рядом не было. Он заплакал и сказал: «Я не хочу об этом говорить». Мы начали играть, отвлекаться, и только потом, постепенно, он смог рассказать. Но самое главное, что я сказала ему тогда: «У тебя есть бабушка, есть маленькая сестричка, ради которой стоит жить. Ты можешь научить её всему». Ребёнку очень больно, но важно дать ему опору и смысл.

Конфликт между матерью и вдовой: чья боль сильнее?

Это очень частая и сложная тема. Когда погибает боец, возникает конфликт между его матерью и женой. Обе его потеряли, но каждая считает свою боль главнее. Мать теряет часть себя, а жена теряет будущее. Я считаю, что боль нельзя взвешивать на весах. Она одинаковая. Она не бывает больше или меньше.

В своей работе я объясняю им это. Я говорю: «Вы обе потеряли близкого человека. У вас разная боль, но она несоизмерима. Мы не можем сравнивать, какая у неё тяжесть». И это очень важно донести. Мать теряет своего сына, жена — мужа. Конфликт возникает из-за неразделённой боли, и здесь задача — показать, что право на горе есть у обеих, и оно не требует сравнений.

---

Друзья, горе — это не то, с чем нужно справляться в одиночку. Я здесь для того, чтобы поддержать вас в этом непростом пути. Помните: вы можете любить память о человеке и продолжать жить. Это и есть самая важная работа.

Мамы, жёны, невестки — всем, кому сейчас тяжело и не с кем поговорить. Я работаю именно с этим. Не завтра, не через неделю — я берусь за работу в моменте, здесь, сейчас, за очень короткий срок.

Приходите поработать на платформу «Секвойя». Просто введите в поисковую строку моё имя (Анна Кычекова) или индивидуальный номер ID 34.