Метка: взрослые

Екатерина Черникова, специалист по профориентации платформы «Секвойя», сама столкнулась с этим в собственной семье.

Очень часто профессии выбираются так, как определено в семье. И родители говорят об этом очень подспудно.

Они просто приводят примеры. Вот посмотри, у нас есть такое училище. А вот у нас родственники, вот такой способ жизни, вот там социальный пакет.

И ребёнок начинает к этим примерам прислушиваться. Кто-то говорит: да, мне это нравится. Кто-то пропускает мимо ушей. А кто-то воспринимает в штыки.

Моя собственная история

У меня папа был журналист, мама учитель. Семья интеллигенции, и понятно, какие были устои.

Естественно, мне надо было идти либо на журфак, либо в педагогический.

А я сказала, что хочу шить одежду. И у меня реально был к этому талант — я обшивала всех, делала очень сложные вещи: брюки, пиджаки, рубашки. Папе всё это очень нравилось носить.

Но мне сказали: ты что, институт лёгкой промышленности? Ну куда ты? Это не то.

И это было сказано настолько авторитетно, что путь был сразу же обрублен.

Я потом шила на заказ, обшивала девчонок в университете. И до сих пор у меня этот швейный бизнес сохранился — правда, теперь работают наёмные мастера.

И неизвестно, как бы это вырулило, если бы тогда меня поддержали.

Вот в чём дело: даже авторитетный родитель может сказать один раз. Даже просто посмотреть определённым образом. И всё.

Упражнение, которое стоит сделать прямо сейчас

Протестируйте себя. Можете ли вы сказать своему ребёнку: ты будешь поступать туда, куда хочешь, и я поддержу любой твой выбор.

А теперь проверьте, отзывается ли это внутри вас.

Представьте: он говорит, что пойдёт на профессию, которой в вашей семье вообще нет. Спасателем. Или учителем — при том, что у вас семья, ориентированная на достаток.

Первая реакция мамы: ты что? На что ты жить будешь? Мы же привыкли иначе.

Или медицинская династия, где все врачи. И вдруг ребёнок говорит: я пойду поваром в ресторан.

И вот здесь начинается тонкая работа. Ребёнок должен пойти туда, куда ему нравится. И даже если это будет ошибка — это будет его ошибка.

Про генетическую память — честно

Здесь есть нюанс, который важно учитывать.

То, что наработали наши предки, действительно даётся нам легче. И если человек пойдёт по этой стезе, путь, скорее всего, будет проще.

У меня в семье мужа медицинская линия. И девочки, не имея никакого медицинского образования, сидят с медицинскими атласами. Им это как минимум интересно — даже если они никогда не пойдут в медицинский вуз.

Они с детства слышат разговоры за столом. Это часть их среды.

Или другой случай. У ребёнка в диагностике математический сектор оказался слабым, а сильным вышел вербально-лингвистический. Но при этом он всю школу занимался математикой дополнительно, ему это нравилось, и профильный экзамен он написал блестяще.

Здесь могут срабатывать наработанные в семье слои. Если у кого-то из предков это уже освоено, ребёнку даётся легче — как готовый навык.

То есть картина сложнее, чем «сильная грань — сюда, слабая — не сюда».

Что делать с этим знанием

Если в семье решено, что ребёнок пойдёт в определённую сферу, — ради бога. Это выбор родителей.

Но нужно понимать: на это потребуется дополнительное время, дополнительные усилия и дополнительные деньги. Репетиторы, тренировки, поддержка.

А второй вариант — сразу посмотреть в другую сторону.

И третий, самый разумный: искать компромисс. У меня была мама, которая настаивала на экономическом, а дочка хотела заниматься искусством.

Мы стали искать варианты. Есть искусствоведение. И это вовсе не про нищего художника: есть музеи, площадки, цифровое искусство, куда как раз уходят молодые.

Ребёнок нашёл себя. И мне были за это благодарны.

А экономист — это ещё не значит, что ты станешь директором банка. Знаете, какая там конкуренция? Можно закончить и всю жизнь просидеть внизу.

В любой профессии можно состояться. И в любой можно потеряться.

Отдельно про мамины мечты

Часто секцию для ребёнка выбирают из родительских проекций. Мне нравилась гимнастика, но в моём городе её не было. А теперь у меня растёт гибкая девочка.

Есть замечательное правило, которое вам скажет любой психолог. Если вы хотели что-то сделать в детстве — сделайте это для себя сейчас.

Хотели ходить на гимнастику? Ходите. Хотели танцевать? Идите сами.

У меня была клиентка, которая даже в небольшом городе умудрилась найти балет для взрослых. И когда она сама на него сходила, у неё отпала необходимость тащить туда дочку.

Порадуйте своего внутреннего ребёнка. Реализуйте свои потенциалы сами.

И отстаньте от детей.

Главное, что стоит понять

Наши дети приходят к нам не для того, чтобы нас продолжить.

И когда мы наблюдаем за ними — какие они необычные, какие мудрые, — стоит просто смотреть, под что этот конкретный ребёнок заточен.

Может быть получена профессия, которая не принесёт удовлетворения. Может быть получена профессия, от которой человек сбежит через десять лет и скажет, что это потраченные годы.

Да, всё есть опыт, и, возможно, эти десять лет нужны были, чтобы оттолкнуться. Но мы реально можем сэкономить своим детям время их жизни.

Задача взрослого — не вставлять палки в колёса, а дать те возможности, которые мы можем дать. И максимально расширять.

---

Если вы хотите чего-то для своего ребёнка — сначала проверьте, не хотите ли вы этого для себя.

Приходите поработать со мной на платформу психологической поддержки в кризисных ситуациях «Секвойя». Записаться можно на главной: введите в поисковую строку моё имя — Екатерина Черникова — или индивидуальный номер ID 50.

Если пока не готовы прийти на сессию — начните с бота-помощника: он поможет сформулировать запрос и понять, с чем именно вы идёте.

Екатерина Черникова, педагог-психолог платформы «Секвойя», — о разнице между способностями и способом усвоения, которую путают почти все.

Ребёнок выучил стихотворение, рассказал — а назавтра забыл. Или наоборот, учит очень долго, зато потом помнит годами.

И родители делают вывод: значит, это не его.

А это две совершенно разные вещи. То, к чему мы склонны, — одно. То, как мы усваиваем информацию, — другое.

Правило двадцати минут

У человека может быть такая степень усвояемости, что он находится в концентрации двадцать минут — и дальше не воспринимает ничего.

Это значит, что ему бесполезно сидеть пару. Он просто не будет воспринимать двухчасовое занятие.

Иногда это симптомы СДВГ. А иногда просто особенность мозга.

И тогда что делать? Скажите репетитору заранее: двадцать минут работы, пять минут перерыв, потом переключение на другой материал.

Я сама после своей диагностики стала это за собой замечать. Если я больше двадцати минут заставляю себя что-то делать, потом идёт сопротивление. Книга может месяцами лежать передо мной, и я к ней не притронусь — просто потому, что однажды перетрудила на ней внимание.

И я убрала у дочери сдвоенные уроки по языку. Это было просто потраченное время и деньги: у неё отключался мозг, и дальше шёл белый шум.

Повторение — не для всех формальность

У части людей девиз «повторение — мать учения» работает буквально.

Выучил сегодня, всё понял. Завтра как будто вылетело, начинаем с начала. Но на третий раз всё уложится.

И вот здесь родителям важно не поддаваться иллюзии, что ребёнок не соображает по предмету.

Он может прекрасно понимать материал, мозг его усваивает. Но чтобы отложить в долговременную память, нужно несколько раз повторить и перепроверить.

Значит, надо вернуться к материалу прошлой четверти и не полениться. Уделить этому дополнительное время.

А фраза «пока не выучишь, из-за стола не выйдешь» с таким ребёнком не работает вообще.

Образники и аналитики

Дети рождаются с образным мышлением. Они научаются через подражание: видят, как мы себя ведём, и делают так же.

А аналитический склад формируется с возрастом. У кого-то он станет преобладающим, кто-то будет совмещать обе функции.

Людям с сильной аналитикой нужно другое:

• Они хорошо учатся по инструкции и по примерам.
• Для них важно постепенное наслоение материала.
• Им нельзя перепрыгивать через ступени и сдавать экстерном.
• Им важно всегда опираться на хорошо изученное.

А кому наша школа не подходит

Наша система школьного образования как раз построена под формирование аналитического мышления. Чёткий материал от простого к сложному, с повторениями.

А детям с образным мышлением эта система не подходит совершенно. Они умеют перепрыгивать туда-сюда, у них включаются разные зоны, интуитивное мышление развито сильнее.

И научиться этому им особо негде. Разве что музыкальная или художественная школа — но там тоже довольно строгая система.

Рисуем сегодня натюрморт, он должен выглядеть вот так и никак иначе.

История про чёрного зайца

Мне рассказали случай. Учитель на уроке рисования спросил мальчика: почему ты нарисовал чёрного зайца, их не бывает?

А он очень расстроился и сказал: я чёрного кролика у деда видел. И ведь чёрные кролики действительно бывают — просто учитель об этом не знал.

Он пришёл домой и скомкал рисунок в мусорку.

Мама вовремя сориентировалась. Разгладила рисунок, повесила на холодильник и сказала: мне очень нравится твой чёрный заяц.

И после этого все свои рисунки он дарил маме, и они вешали их на холодильник.

А в той же семье был дед, который прекрасно рисовал. Он однажды принёс работу в школу, а учитель сказал, что это нарисовал не он. И дед навсегда забросил рисование. Внучка потом нашла его работы — там был настоящий талант.

Вот здесь очень важно не зарубить на корню. Одно резкое замечание может лишить человека занятия на всю жизнь.

Когда выбирать профиль

Профили в школах начинаются примерно с пятого-шестого класса, а профильные классы — с восьмого.

В 14–15 лет уже можно смотреть профильный класс. С 15–16 лет в расшифровке появляется список профессий — уже полноценная профориентация.

До этого возраста мы смотрим интересы и направление, а не профессию.

И я отдельно скажу про мальчиков и школу с шести лет. Я это сильно не поддерживаю.

Ребёнок может знать буквы и считать до десяти. Но высидеть четыре-пять уроков, не будучи готовым к этому психологически, — совсем другая история. Мальчики формируются позже, и для них особенно важна двигательная активность.

---

Если ребёнок «не помнит, что было в прошлой четверти» — это не про способности. Это про способ запоминания.

Приходите поработать со мной на платформу психологической поддержки в кризисных ситуациях «Секвойя». Записаться можно на главной: введите в поисковую строку моё имя — Екатерина Черникова — или индивидуальный номер ID 50.

Если пока не готовы прийти на сессию — начните с бота-помощника: он поможет сформулировать запрос и понять, с чем именно вы идёте.

Екатерина Черникова, специалист по профориентации платформы «Секвойя», — о самом важном возрасте, в котором ребёнок ещё говорит о себе правду.

Мы все торопышки. Нам надо, чтобы ребёнок не поиграл, а уже в четыре года начал учить английский.

И вот здесь хорошо бы остановиться и посмотреть: пойдёт ли ему этот английский в четыре года — или это будет насилие. А может, лучше отдать его в плавание или в футбол.

Наблюдайте за детьми 5–7 лет

Ребёнок в этом возрасте, как правило, точно знает, зачем он пришёл и кем хочет быть.

Посмотрите, во что он играет. Чем увлекается. Каким образом он это делает.

Дети очень часто проговаривают про себя правду.

У меня в практике постоянно так: приходит родитель и говорит — ой, а я отправила ребёнка в такой-то класс, а у него, оказывается, совсем другое. Я спрашиваю: а он говорил? Да, говорил. Но мы почему-то не услышали. Или не посчитали это важным.

Кстати, у нас в психологии есть похожий приём для взрослых. Если под рукой нет диагностики, мы говорим: сядь и вспомни, чем ты увлекался в шесть-семь лет. Во что играл, что тебе было интересно. Туда и надо заныривать.

Главный принцип этого возраста — расширение

Я категорически за широкий кругозор. Чем больше ребёнок попробует, тем лучше.

И не надо говорить: раз у тебя музыкальный талант, мы будем только в музыкальной школе и больше ничего.

Я как человек, который всю жизнь просидел за инструментом, знаю, чем это оборачивается: и сколиоз, и спина. И меня в детстве почему-то заставляли выбирать между танцами и музыкой.

Дорогие родители, не надо выбирать. Надо и то, и то.

Мы даём ребёнку не направление в жизни. Мы должны дать ему расширение — чтобы он увидел, какой мир богатый и разнообразный. И понял, что он хочет попробовать.

Чем шире кругозор, тем лучше он будет слышать себя. Мне вот это нравится, а вот это нет.

Почему это работает именно сейчас

До семи лет в ребёнка проваливаются неосознаваемые вещи — функция критического мышления начинается примерно с шести-семи лет.

Поэтому всё, что вы вложите в этом возрасте, ложится глубже.

И в этот же период ребёнку критически важно много играть. Не заваливать его заданиями и не отдавать телефону.

Я понимаю, откуда это берётся: нам хочется освободить время для себя и не тратить его на ребёнка. Мы устаём, у нас не хватает ресурса.

Поэтому, дорогие мамы, наполняйтесь ресурсом любыми доступными способами. Потому что ребёнку мама может передать только то, чем она наполнена.

Что показывает диагностика в этом возрасте

Прелесть в том, что ребёнка ни о чём не надо спрашивать. Перед ним выкладываются карточки с заданиями, и мы смотрим, как работает мозг.

Например, у ребёнка сильно выражены спортивные способности. Но дальше важно понять, какие именно.

Ему важно быть в команде? Значит, нужен групповой вид спорта. Или он лидер, который выступает один? Тогда это индивидуальный вид.

Для большого спорта, кстати, нужно сочетание пространственного и телесно-кинестетического интеллекта. Ребёнок должен хорошо владеть телом и уметь просчитывать траекторию. Без этой связки будет тяжело.

Для музыкальной карьеры нужно сочетание пространственного и музыкального. Можно всю жизнь мечтать, что он будет играть в консерватории. Но если базы нет, можно положить на это годы и не получить результата.

Для малышей 4–7 лет есть отдельная программа развития: на нескольких листах прописывается, какие книги читать, на какие спектакли ходить, какие кружки и студии подходят — с привязкой к конкретному городу.

Кейс, который всё объясняет

Мальчика отдали на программирование. Он плакал и не хотел туда идти.

После диагностики выяснилось, что ему гораздо больше подходит театральная студия.

И здесь я возвращаюсь к главному: наблюдайте за своими детьми. Иногда они прямым текстом говорят: мам, мне это не нравится, я бы вот в это пошёл.

Но у нас очень много своих установок.

Я сама однажды отдала пятилетнего ребёнка в хоккей с мальчиками постарше. Он потом рассказал, что залез в ворота просто чтобы его не раздавили. И полгода там просидел — потому что было страшно.

Представьте, через что проходит пятилетний ребёнок, который не может об этом сказать.

---

Если ребёнок плачет перед занятием — это уже ответ. Услышьте его до того, как он перестанет говорить.

Приходите поработать со мной на платформу психологической поддержки в кризисных ситуациях «Секвойя». Записаться можно на главной: введите в поисковую строку моё имя — Екатерина Черникова — или индивидуальный номер ID 50.

Если пока не готовы прийти на сессию — начните с бота-помощника: он поможет сформулировать запрос и понять, с чем именно вы идёте.

Екатерина Черникова, специалист по нейродиагностике платформы «Секвойя», — о самой частой ошибке в интерпретации результатов.

Самое распространённое заблуждение звучит так: если у ребёнка вербально-лингвистический талант, значит, ему на журфак. А если математический — значит, в математический класс.

Это неверно.

Почему трёх граней достаточно

У нас, как правило, выделяется три ведущих радикала из семи основных. И самое интересное — не сами они, а то, как из них скомпоновать профессию.

Вербально-лингвистический талант — это не обязательно русская литература. Это умение владеть словом и доносить свои мысли до окружающих. Очень часто такие люди идут в бизнес и становятся руководителями.

Музыкальный талант — это способность воспринимать звуки мира, не обязательно музыкальные. У человека может не быть, по бытовым меркам, слуха и голоса. Но у него будет очень чёткая ритмическая основа и синхронизация с ритмом.

Кстати, звуковысотность — это навык, который нарабатывается. Когда ребёнку говорят «ты не умеешь петь», это неправда: пробовать можно, и развивать это можно на сто процентов.

Пространственный радикал — умение ориентироваться в мире, сопоставлять разные события и синтезировать опыт. Здесь получил, там получил — а потом склеил в одно.

Почему одна и та же грань даёт разные профессии

Возьмём абстрактное мышление. В одном и том же радикале оно может дать фотохудожника, кинематографиста, математика и музыканта. И это примерно одно и то же.

У Эйнштейна был очевидный математический склад, но при этом большие склонности к музыке. Это почти всегда один и тот же показатель — способность к абстрактному мышлению.

Поэтому если вы увидели в профиле математику — это вовсе не значит, что обязательно в математический класс. Математика прекрасно живёт в музыке.

Кейс: продавец с пространственным мышлением

У меня была женщина, которая работает продавцом — хороший продавец, продаёт всё. В данный момент — мебель.

А у неё прекрасный пространственный радикал. Начинаем копать.

Я спрашиваю: а если ландшафтный дизайн? Она отвечает: ой, а у меня дочка как раз пошла учиться на ландшафтного дизайнера.

А если с пространством связать вообще? И тут она говорит: знаете, мне руководительница всегда звонит и просит приехать не в свою смену, потому что мы не можем мебель в салоне расставить. А я прямо чувствую, как это надо расположить.

Дальше выясняется, что у неё есть ещё и грань, связанная с компьютерами. Мы смотрим в сторону трёхмерного моделирования.

И она говорит: я всегда сама всё планирую, у меня все шкафчики в миллиметры влезают.

А ведь это навык, который людям нужен. Огромное количество людей не могут представить, как будет выглядеть их квартира. А она видит это внутри.

Человек не собирается менять профессию. Но у него появляется дополнительное направление, дополнительный заработок и увлечение.

Три яруса таланта

Есть теория, в которой у таланта три уровня.

Первый ярус — ведущий талант. То, чем действительно стоит заниматься как профессией.

Второй — наполнение. То, что даёт ресурс.

Третий — то, чем можно поддерживаться.

И вот второй ярус для взрослых людей, у которых уже есть профессия, оказывается огромным бонусом.

В бизнес-коучинге есть классический ход. Приходит руководитель и говорит: я выгораю, ничего не получается. Первое, что ему говорят: отойди от бизнеса на три шага и вспомни, чем ты любишь заниматься.

Посмотрите на глав корпораций — у них масса хобби. Часто адреналиновых: горы, сплавы. Потому что бизнес — это тоже адреналин, и это вещи одного порядка.

Даже если ты занимаешься своим талантом, но двадцать четыре на семь — ты выгоришь в любом случае. Нужно то, что наполняет.

И, кстати, лучший отдых — это не две недели на пляже. Как правило, это смена вида деятельности.

Профессии, которых мы ещё не знаем

В конце расшифровки есть список профессий, и они довольно футуристического толка — на стыке разных наук.

Многие из них я сама раньше не слышала. Например, у моего ребёнка выпало сочетание: чувствование экологии, эмпатия к природе и пространственное мышление. И вышло направление, связанное с городской экологией и урбанистикой.

Мне бы это и в голову не пришло. А ведь городские парки и общественные пространства кто-то проектирует.

Сейчас профессии вообще синтезируются из разных других. Врач-стоматолог должен владеть основами трёхмерного моделирования. Психолог с музыкальным бэкграундом вплетает в практику работу со звуком.

И вот эта многогранность — то, что даёт специалисту уникальность.

И про то, что будет цениться

Сейчас идёт большой спор о том, заменит ли искусственный интеллект психологов.

По прогнозам футурологов, на ближайшие годы цениться будут эмпатия и творческий поток.

То есть если человек об другого человека что-то получает — об его поле, об его опыт, — вот это ценно. И прямой творческий поток — то, что человек создаёт из себя.

Показательно, что в компаниях, работающих с искусственным интеллектом, одни из самых дорогих позиций — философы. Сначала задаётся философия продукта, а потом уже программисты доводят до технического совершенства.

Работу, которую можно алгоритмизировать, алгоритмизируют. А то, что рождается внутри человека, — нет.

---

Если вы прочитали свою расшифровку и решили, что вам «только туда» — вы прочитали её неправильно.

Приходите поработать со мной на платформу психологической поддержки в кризисных ситуациях «Секвойя». Записаться можно на главной: введите в поисковую строку моё имя — Екатерина Черникова — или индивидуальный номер ID 50.

Если пока не готовы прийти на сессию — начните с бота-помощника: он поможет сформулировать запрос и понять, с чем именно вы идёте.

Екатерина Черникова, сертифицированный специалист по нейродиагностике на платформе «Секвойя», — о методе, который показывает профиль без опросников.

Мозг потрогать руками нельзя. Поэтому нужно каким-то образом измеримо доносить до людей, что у нас там в черепной коробке происходит.

Расскажу про метод, с которым я работаю.

Что происходит физически

На голову надевается датчик — что-то вроде электроэнцефалографа. Он считывает сигналы лобных долей мозга.

Дальше человеку даются задания разного характера: математические, музыкальные, пространственные, звуковые.

Смысл в том, что разные зоны отвечают за считывание и обработку разных сигналов. И датчик показывает, какая зона включается на конкретный сигнал, как она работает, развито ли это изначально и можно ли это доразвить.

Плюс к этому идёт исследование по теории множественного интеллекта — плотный массив психологических тестов, где к основным граням добавляются внутриличностный и межличностный интеллект. Вот эти грани как раз изменяются в течение жизни и нарабатываются.

Сколько это занимает

Взрослые обычно укладываются в тридцать-сорок минут.

У подростков бывает дольше — минут пятьдесят-шестьдесят, потому что они дольше думают и часто закрыты.

Малыши отвечают очень шустро: двадцать-тридцать минут.

В процессе выполняются разные задания — что-то нужно описать, что-то составить, где-то поработать руками. Взрослые обычно воспринимают это как игру. Мой муж, например, долго смеялся, что его за кубики так не хвалили со времён детского сада.

Строгие требования к процедуре

Их нарушение действительно влияет на результат, поэтому расскажу подробно:

• Помещение должно быть закрытым, без сильных посторонних звуков.
• Никакого визуального шума — картин на стенах и прочих отвлекающих вещей.
• Стул не должен быть на колёсиках, чтобы человек не производил лишних движений.
• Нельзя трогать сенсоры на лбу рукой — за этим следит специалист.
• На диагностике не присутствуют родители и никто посторонний. Это сосредоточенный процесс один на один.

А если я волнуюсь?

Задача специалиста — расслабить человека и войти в контакт. И вот здесь очень нужно психологическое образование.

В стандартах прямо прописано правило: ребёнку нужно постоянно говорить, какой он молодец, как здорово у него получается, как хорошо он справился.

Ребёнок не должен чувствовать себя как в школе. Там действительно нет правильных ответов. Иногда специально даются нерешаемые задачи.

Нам важно не то, знает ли человек ответ. Нам важно, как работает мозг в ответ на задачу — какая область включается, насколько быстро.

Есть даже время на успокоение: первые секунды датчик ловит сигнал, и ребёнку можно показать, как появляется линия. Ему становится интересно, и всё воспринимается как игра.

Почему возрасты разделены

Градация чёткая: 4–7 лет, 7–10, 12–15, 16–17 и отдельно взрослые.

Причина простая. Если дать дошкольнику задачу «два плюс два», он задумается — и мы увидим, где именно и как он задумался. А взрослому это ответ на автомате, он не задумается вовсе.

Поэтому задания усложняются под каждый возраст. Они рассчитаны так, чтобы человек именно задумался, а не ответил рефлекторно.

Про погрешность — честно

Метод даёт погрешность около семи процентов. Для сравнения: обычный медицинский электроэнцефалограф даёт три-пять.

Для того, чтобы посмотреть ведущие радикалы, эта погрешность ни на что принципиально не влияет — мы смотрим общую картину.

И ещё важное. Сама расшифровка — голая и сухая. Это данные. Дальше обязательно нужна консультация специалиста, который поможет понять, во что именно эту информацию завернуть. Без разговора это просто пятнадцать страниц текста.

Я обычно делаю так: человек получает электронную расшифровку, а потом мы садимся и подробно разбираем. А если речь о ребёнке — я делаю ещё и полноценную консультацию для мамы: как с таким ребёнком общаться и как его развивать.

Когда можно повторить

Раньше чем через год-полтора повторять не рекомендуется — мозг уже помнит задания.

А вот через два года очень интересно. Основные грани, как правило, остаются, но сфера межличностного, внутриличностного и эмоционального интеллекта меняется — здесь человек может проработаться.

Иногда, редко, может измениться одна из основных граней. Это тоже повод задуматься, что в нас развиваемо, а что нет.

Как выбрать честного специалиста

Это касается не только нейродиагностики, а любого метода — астрологии, нумерологии, любых систем самопознания.

Главный признак: если специалист даёт очень конкретные и категоричные рекомендации — это свидетельство узкого мышления. Такой человек не даст вам расширенной картины.

Если вам говорят «вам только туда и больше никуда» — можно вставать и уходить.

И особенно если вам говорят, что вам что-то не дано и вы никогда этого не получите. Вот это сильная неправда. Добиться человек может практически всего при условии хорошей психологической проработки.

Я сама однажды услышала от специалиста, что мне надо быть на зарплате, потому что я не лидер и не командный игрок. Просто прочитал лист с данными и озвучил приговор.

Я внутри себя с ним не согласилась и пошла дальше своей дорогой. Но если бы мне было двадцать, я могла бы поверить — он говорил очень уверенно.

Поэтому: выбирайте по сарафану. Смотрите, откликается ли вам человек. И бегите от категоричности.

---

Если вам говорят, что вам что-то не дано, — разворачивайтесь и уходите. Это не диагностика, это приговор.

Приходите поработать со мной на платформу психологической поддержки в кризисных ситуациях «Секвойя». Записаться можно на главной: введите в поисковую строку моё имя — Екатерина Черникова — или индивидуальный номер ID 50.

Если пока не готовы прийти на сессию — начните с бота-помощника: он поможет сформулировать запрос и понять, с чем именно вы идёте.

Бизнес-психолог, кризисный психолог, сертифицированный специалист по нейродиагностике таланта на платформе «Секвойя». Пришла в психологию из бизнеса и педагогики.

Я пришла в психологию из очень многих разных областей. У меня университетское образование, педагогическое образование, три бизнеса за плечами и работа психологом в школе.

И это оказалось преимуществом: много граней, а значит, много людей, с которыми я могу разговаривать на одном языке.

Как я пришла в профессию

Я поняла, что примерно с университетских времён — а это лет тридцать назад — на моих полках стояли в основном книжки по психологии. Для меня это всегда было огромным увлечением. Но тогда мне даже в голову не приходило, что это может стать профессией.

А потом были события. У нас было три бизнеса: были удачные варианты, были неудачные. Два из них работают до сих пор, и для меня это повод для гордости — когда бизнес живёт долго, это показатель устойчивости.

Но моменты были разные. Была полная потеря больших сумм. Была история с субсидиями, когда из-за наших контрагентов мы попали под серьёзные проверки. Меня напрямую это не коснулось, но коснулось моего супруга — а в семье такое всегда переживается очень остро.

Это был момент не на один год. Момент жёсткий. И потом нужно было вставать на ноги. Тот самый бизнес я закрыла — он остался в нуле, и другого выхода я не видела.

Так что у меня совершенно точно есть свой опыт выхода из острой кризисной ситуации. Пройденный на собственной шкуре.

А окончательно всё сложилось в пандемию. Мы сели дома, и я поняла: у меня наконец есть время. Тогда я плотно ушла в обучение, в дополнительное образование, в магистратуру. И это увлечение переросло в профессию.

Почему я не прыгала, а перетекала

Меня часто спрашивают, что было самым страшным при переходе из бизнеса в психологию.

А я не переходила напрямую. Я шла через преподавание: поработала в школе, была музыкальным руководителем в детском саду, потом школьным психологом.

Образовательная среда меня вообще не отпускает — я к ней постоянно возвращаюсь.

Прыжка с вышки в воду не было. Я вообще человек, который не умеет резко обрезать. Это может быть и сильной стороной, и слабой — в зависимости от контекста.

При этом я несколько раз кардинально меняла место жительства, на тысячи километров. Когда я однажды посчитала, сколько раз в жизни переезжала, мне стало не по себе. В этом плане я решительный человек.

Чем я занимаюсь

Нейродиагностика таланта. Это метод, при котором на голову надевается датчик, считывающий сигналы лобных долей мозга. За тридцать-сорок минут человек выполняет ряд заданий, а система показывает его природный профиль.

Профориентация — от четырёх лет до взрослого возраста.

Кризисная психология — помощь в острой ситуации и разбор причин потом.

Бизнес-направление — работа с руководителями, партнёрами, командами. В том числе бизнес-расстановки.

И личная терапия, где я опираюсь в основном на когнитивные методы, а также использую ДПДГ и другие подходы работы с травмой.

Почему я верю в гибридность

Сейчас специалист одного профиля неинтересен. Мы все гибридные — и профессии гибридные, и люди.

Если я буду просто сидеть и выслушивать человека, я буду ему неинтересна. Ему нужен и мой жизненный опыт, и моё видение — чтобы было обо что подумать и покалиброваться.

И вот эта уникальность, которая появляется от синтеза разных вещей, — это то, что даёт вкус каждому специалисту в своей области.

Кстати, поэтому в моём собственном профиле стоит коучинг. Я не могла бы выбрать эту профессию в двадцать лет. Я пришла к ней уже в зрелом возрасте — и понимаю, что именно накопленный багаж привёл меня сюда.

Есть профессии, к которым невозможно прийти рано. Коуч не может коучить человека, который сейчас руководит бизнесом, если за ним самим нет большого пути.

Как я выбираю клиентов

На нейродиагностику я беру всех — это объективный метод без субъективизма.

На психологическую работу у меня работает сарафанное радио. Люди приходят по совету. Иногда из соцсетей — но обычно после того, как год за мной наблюдали.

Есть один маркер, при котором я честно говорю, что не помогу. Когда человек приходит со словами: я была у двадцати психологов, и никто мне не помог.

Если не помогли двадцать, я тоже не помогу. Из двадцати кто-нибудь точно сделал бы что-то полезное. А значит, здесь дикое сопротивление — человек не хочет слышать никого, кроме себя.

Была у меня и предпринимательница, которая пришла с вопросом «чем вы меня удивите». Я ответила: «удивлять не буду. Вы просто не с тем работали».

Она спросила: «а с чем надо было?» Я говорю: «с эго. Вы ходите, и вам никто не помогает — потому что ваше эго вам говорит, что вы великая и с вами не справятся».

Она ушла подумать. Потом вернулась. И работа пошла.

Во что я верю

Задача любого специалиста помогающей профессии — расширить человека. Расширить его горизонт.

Не сказать, куда тебе идти, а дать возможность шире посмотреть на мир. А ты можешь и туда, и туда. А может быть, тебе это даже в голову не приходило, а я тебе этот вопрос подсвечу.

Когда человек бежит как лошадь в шорах, он видит только один путь. А когда горизонты расширяются — мир становится красочным.

И ещё. Мы приходим в эту жизнь не за несчастьем. Если мы закопаемся в бесконечных проработках собственного несчастья, на саму жизнь не останется времени.

---

Если вы годами чувствуете, что идёте не своей дорогой, — это можно проверить, а не гадать.

Приходите поработать со мной на платформу психологической поддержки в кризисных ситуациях «Секвойя». Записаться можно на главной: введите в поисковую строку моё имя — Екатерина Черникова — или индивидуальный номер ID 50.

Если пока не готовы прийти на сессию — начните с бота-помощника: он поможет сформулировать запрос и понять, с чем именно вы идёте.

Екатерина Черникова, бизнес-психолог платформы «Секвойя», — о том, почему работа с телом для руководителя первична.

Предприниматель живёт в режиме хронической мобилизации. Решения принимаются быстро, цена ошибки высока, ответственность идёт за людей, за зарплаты, за семьи сотрудников.

И нагрузка на психику здесь очень высокая. Со всеми известными последствиями для здоровья.

Главное правило

Для руководителя бизнеса категорически, просто хронически важно постоянное расслабление.

Любой физический процесс — это либо сжатие, либо расслабление. И они должны чередоваться.

Если вы в состоянии постоянно сжатой пружины — выделите себе время на то, чтобы разжиматься.

И вот главный аргумент: мозг может принимать правильные решения только из расслабленного состояния.

Когда ты в стрессе — ты делаешь ошибки. А для предпринимателя цена ошибки сейчас очень высока.

Именно поэтому я вижу, как много людей в бизнесе идут в медитативные практики и ездят на ретриты. Они знакомы с этим и знают, как это работает.

Что даёт ресурс

Любимое дело и любимое занятие — то, которое можно найти в разделе хобби.

Время с действительно любящими людьми: с семьёй, с детьми.

Для многих в бизнесе — адреналиновые виды спорта.

И вообще любые физические нагрузки. Потому что любая эмоциональная нагрузка проводится через тело. И если тело не в ресурсе, мы никуда не выходим.

Почему работа с телом первична

Многие сейчас запрашивают больший масштаб, большую проявленность, большие объёмы.

А масштаб — это большое видение и гибкость в принятии решений. Значит, нужны практики на гибкость.

И телу обязательно нужна выносливость. Тело на физическом уровне должно знать: если что, я справлюсь.

Чем больше объём ресурса, который вы проводите через себя — материального, психического, — тем больше должна быть выносливость тела.

Поэтому: зарядка, спортзал, ходьба. Даже просто ходьба, просто шаги.

Я сама делаю не меньше десяти тысяч шагов в день, а часто и больше. Это сто процентов.

Про злость и голени

Практический лайфхак, который работает всегда.

Гормоны стресса накапливаются в теле, и вывести их проще всего через нагрузку на ноги.

Если вы злитесь — походите, побегайте, поприседайте, попрыгайте. Активное движение выводит эту злость сразу же.

Я проводила такой эксперимент в школе. Сидит ребёнок за дверями класса, урок идёт. Спрашиваю, что случилось. Отвечает: меня все бесят, в школу больше не пойду.

Я говорю: пошли ко мне в кабинет, будешь минуту прыгать.

Попрыгала — и всё нормально. Пошла в класс. И уже забыла, на кого злилась.

Это же можно показать и своим детям — как грамотно вывести злость.

Гибкость мышления и деньги

У меня был разговор с клиентом на тему, почему сейчас бедные беднеют быстрее, а богатые богатеют быстрее.

Его вывод: из-за гибкости мышления.

Когда мышление негибкое, человек сидит в одной парадигме. А время сейчас турбулентное. И он уходит всё дальше — потому что нет видения, не хватает кругозора, страшно.

А предприниматели с гибким мышлением, которые при этом следят за телом, продолжают расти. Потому что они видят возможности. Мир меняется, а они видят, где эти возможности появляются.

Сам он, кстати, занимается триатлоном. Говорит: мне не надоедает, потому что виды деятельности там постоянно меняются.

Гибкость тела и гибкость мышления — вещи связанные.

Про опоры

Сейчас мы все в состоянии глобальной невесомости. Мы вообще не знаем, где опоры.

И если нет опоры внутри себя, нет опоры на собственное тело — рушится всё. Бизнес, деньги, отношения, здоровье.

При любой скорости работает простое правило: чем выше скорость, тем устойчивее должна быть машина. И тем важнее проверить руль.

А единственный способ управлять ситуацией — опереться на себя.

Как эту опору строить? Через фиксацию собственного опыта: я в этой ситуации справился, и вот здесь справился — значит, и здесь смогу. Прямо выписывать. Мозг это фиксирует.

Через тело: я знаю, что моё тело может пробежать, может выдержать.

Через понимание того, что твои предки справлялись со своим — значит, эта сила есть и в тебе.

---

Если вы годами живёте сжатой пружиной — начните не со стратегии, а с тела.

Приходите поработать со мной на платформу психологической поддержки в кризисных ситуациях «Секвойя». Записаться можно на главной: введите в поисковую строку моё имя — Екатерина Черникова — или индивидуальный номер ID 50.

Если пока не готовы прийти на сессию — начните с бота-помощника: он поможет сформулировать запрос и понять, с чем именно вы идёте.

Мужчины идут к психологу из-за кризиса самооценки, а за финансовыми проблемами скрываются страхи, детские травмы и поиск себя. Кейсы из практик психолога Востоковой Ольги

Когда мы говорим о психологии, образ клиента часто рисуется нам как женщина: ищущая, рефлексирующая, готовая погружаться в чувства. А что же мужчины? Те самые, кто, по негласному правилу, «не жалуются» и «сами разбираются».

В моей практике долгое время мужчин практически не было. Но в какой-то момент произошел удивительный сдвиг: сначала клиентами стали одни мужчины, а сейчас их примерно столько же, сколько и женщин. И это бесценный опыт. Работая с мужчинами, я увидела в них не просто сильных, невозмутимых «богов», а живых людей, глубоко чувствующих и очень нуждающихся в понимании. Сегодня я хочу поделиться тем, что приводит мужчин на терапию, какие запросы они приносят и как строится наша работа.

Деньги как отражение самооценки

Главный запрос, с которым мужчина приходит самостоятельно — это финансы. Но «хочу больше денег» почти всегда маскирует гораздо более глубокую историю. За этим стоит удар по самоидентичности: «Я не могу обеспечить семью», а значит, «Я не мужчина». Это ДНК-код, воспитание и общество, в котором мы живем.

Когда у мужчины случается финансовый кризис или крах бизнеса, он не просто теряет деньги. Он теряет себя. Моя задача — не научить его зарабатывать, а помочь прийти к себе. Ответить на вопросы: «Кто я?», «Что для меня важно на самом деле?», «Почему я чувствую себя недостойным?».

Кейс из моей практики

Ко мне пришел клиент с запросом, но в процессе работы встала дилемма: купить жене машину или отложить деньги на свою собственную, чтобы выглядеть статуснее для партнеров. И тогда я предложила ему одну из моих любимых техник принятия решений.

Он выбрал машину для жены. Жена была счастлива. А через неделю он позвонил мне и сказал: «Оля, я понял про женщин всё!». Но главное — у него неожиданно, «волшебным» образом, завершилась крупная сделка, которой вообще не должно было быть. Он заработал ровно столько, сколько не хватало на его собственную машину. В итоге — обе машины в семье, и главный вывод: «Я понял, что мне теперь нужно делать, чтобы у меня всё было».

Этот случай — яркий пример того, как финансы и отношения взаимосвязаны. Это как курица и яйцо: кризис в семье порождает кризис в деньгах, и наоборот. Через заботу о женщине мужчина запускает новую энергию, которая возвращается к нему успехом.

Кризис среднего возраста: 35–40 лет

В этом возрасте многие мужчины, особенно успешные, уже закрыли финансовый вопрос. Они построили карьеру, обеспечили семью. И тут возникает пустота: «А дальше что? Кто я, если не «добытчик»?». Этот кризис — не про деньги. Это про поиск самоидентичности.

Часто корни проблемы лежат в детстве: не пройденная сепарация от родителей, неразрешенные подростковые конфликты. В возрасте «меридиана жизни» всё это вылезает наружу.

И тут мужчины делятся на тех, кто уходит в разрушение (алкоголь, другие зависимости), и тех, кто ищет пути сохранения себя. Удивительно, но многие мужчины в этом возрасте приходят к выводу, что им не хватает семейности. Они хотят не просто денег, а тепла, близости и общих целей.

Кейс из моей практики

Мужчина пришел и честно сказал: «Я на грани измены. Либо я пойду налево, либо мы что-то меняем». Страх быть отвергнутым был огромен, но он решился на честный разговор с женой. К счастью, жена оказалась мудрой. Они обсудили, чего на самом деле не хватает.

Они решили вместе строить семейный бизнес, купили машину, начали возводить дом. Они стали проводить время вместе почти 24/7 и в итоге, уже в достаточно зрелом возрасте, завели еще одного ребенка. Честность спасла семью. Жена не осудила его за страхи, а услышала и приняла.

Сексуальная энергия и честность с собой

Болезненная, но актуальная тема. Очень часто мужчины боятся говорить о своих желаниях, особенно если они выходят за рамки «стандарта». Главный страх — быть отвергнутым, услышать: «Ты извращенец». Но что происходит, если мужчина подавляет эту энергию? Она перекрывает его энергию действия, а значит, страдает и бизнес.

Я не даю рекомендаций, что делать: разводиться или приглашать третьего. Я показываю человеку его же потребности. С системной точки зрения, появление «новой энергии» в отношениях часто дает толчок и в делах. Но это работает только тогда, когда решение принимается в паре добровольно, а не через насилие («если не сделаешь, я уйду»). Это про позволение себе быть собой и позволение партнеру быть собой — соглашаться или отказываться. Если обоим в паре хорошо, то творите что хотите. Это и есть та самая честность.

Мужчина-отец: между «должен» и «хочу»

Ко мне часто приходят супер-осознанные папы. Они и зарабатывают, и с ребенком занимаются, но всё равно слышат от жен: «Ты не уделяешь внимания». Что им еще надо?

Проблема в том, что мужчина и женщина говорят на разных языках. Они не понимают, как друг с другом разговаривать. Я помогаю наладить эту коммуникацию: объясняю мужчине, как женщина чувствует, и женщине — что на самом деле значит поступок мужчины. Часто выясняется, что конфликта и нет, это просто недопонимание. «Как будто бы они говорят на разных языках, и когда ты объясняешь, они такие: «Ни хрена себе!»».

Мужчинам сложно чувствовать, потому что с детства им внушали «мальчики не плачут». А потом мы, женщины, удивляемся, почему они бесчувственные. Первая задача в терапии с мужчиной — научить его чувствовать и разрешить ему чувствовать, объяснить, что это не страшно и не опасно. И даже позволить ему не быть «идеальным папой», если он этого не хочет. Это лучше, чем играть в семью всю жизнь.

Мужское выгорание: как заметить?

Главный маркер — это потеря интереса к чему-либо. Если мужчина делает всё «на автомате», потому что «надо», а не потому что «хочу» — это симптом. Он может ходить на работу, общаться с детьми, но в нем нет огня. Его энергия ушла.

Поскольку мужчина — это «про энергию», его тотальное выгорание выглядит как апатия. Женщина может чувствовать это по себе: если она сама «обесточена», то, скорее всего, и с мужчиной что-то не так. Это как сообщающиеся сосуды. Потеря цели — вот что требует внимания.

Итак, с какими запросами мужчины приходят в кабинет психолога

• Финансы — это главная дверь. За ней всегда лежат вопросы самооценки, детства и отношений с женщинами.
• Страх быть отвергнутым — главный блокиратор честности. Но именно честность (даже про измены и желания) чаще всего спасает семьи и бизнес.
• Мужчины не «бесчувственные». Они просто не умеют и боятся чувствовать. Моя задача — показать, что это нормально и безопасно.
• Кризис 35–40 лет — это время, когда мужчина пересматривает свою идентичность, и ему нужна поддержка, чтобы не уйти в разрушение.

Мужчины, которые приходят на терапию, поражают меня своей смелостью. Я восхищаюсь тем, как они разрешают себе раскрываться и проживать боль. Они не слабые. Они сильные, потому что готовы меняться. И это самый крутой ресурс, который может быть в семье.

Приходите в терапию, мужчины. Вы не должны быть идеальными. Вы имеете право быть живыми.

Психолог Ольга Востокова про то, как она работает онкологией и почему это может стать лучшим, что с вами случилось

Меня зовут Ольга Востокова, я психолог и специализируюсь на онкопсихологии и психосоматике. Сегодня я хочу поговорить о теме, которая касается практически каждой семьи — об онкологии. Не как о приговоре, а как о сложном, но невероятно важном пути, который способен кардинально изменить жизнь человека и его близких.

Многие люди, услышав диагноз, воспринимают его как конец. Однако за годы практики я убедилась: онкология — это не точка, это мощнейший сигнал к переменам. Моя задача как специалиста — не просто сопровождать человека в этом пути, но и помочь ему и его семье выжить, а главное — прийти к новой, более осознанной и счастливой жизни.

Родственники онкобольных: кто страдает больше?

Часто мы забываем, что диагноз — это удар не только по самому больному, но и по всей семье. И, как ни парадоксально, именно родственники проживают этот путь зачастую тяжелее.

Когда близкий человек заболевает, семья — это единая система. Реакции могут быть разными: кто-то впадает в отрицание и ведет себя так, будто ничего не случилось, кто-то, наоборот, включает режим гиперопеки, а кто-то чувствует злость и раздражение. И это абсолютно нормально. Но важно понять одну вещь: человек пришел к этому заболеванию не просто так. Это результат его жизненного пути, стратегий и накопленных паттернов.

Самое важное для родственников — не создавать человеку «вторичную выгоду». Когда мы начинаем чрезмерно опекать больного, мы невольно лишаем его воли и силы бороться, делая его беспомощным. Человеку нужно дать право на его жизнь и, как это ни грустно звучит, право на его смерть. Это его выбор. Мы можем только верить в него, давая ему максимальный шанс справиться.

Нормально ли злиться на умирающего?

Конечно, да. Агрессия — это энергия к действию. Мы часто боимся злиться, считая это чувство социально неприемлемым. Но позволить себе прожить эту агрессию внутри — нормально. Я рекомендую дойти до этой стадии, но не выплескивать ее на окружающих и самого больного, а найти безопасный способ выпустить пар: спорт, крик в подушку, даже рубка дров. Только прожив эти эмоции, вы сможете перестать заниматься излишней заботой и начать действовать рационально.

Что говорить человеку, который узнал о диагнозе?

Самые страшные слова, которые можно сказать в первые часы после постановки диагноза — это фразы-пугалки о том, что рак — это ужасно и смертельно. Огромную роль играет то, как врач сообщает диагноз. Я всегда рекомендую онкологам смягчать тон, давать человеку надежду и варианты, а не просто выносить приговор.

И еще одно золотое правило: никогда не говорите «я тебя понимаю», если сами никогда не сталкивались с онкологией. Эта фраза только отдаляет вас от человека, заставляя его чувствовать себя еще более одиноким и непонятым. Лучше скажите честно: «Мне страшно, и мне тоже страшно», или «Я рядом».

Кейс из моей практики

Ко мне пришла девушка, которой онколог, выходя из кабинета, просто швырнул результаты анализов со словами «Ты умираешь, у тебя рак». Она не получила ни объяснений, ни дальнейших инструкций, ни поддержки. Это был шок, который мог разрушить ее. К счастью, позже выяснилось, что диски МРТ перепутали, и с ней было все хорошо. Но сам факт такого общения с врачом уже оставляет глубокую травму.

Психосоматика онкологии: когда тело бьет в колокол

Любое изменение в теле запускают три компонента: неожиданно, драматично и изолированно. Но онкология — это нечто большее. Это стратегия, когда «в одно и то же место бьют постоянно». Человек привыкает реагировать на стресс определенным образом, и мозг использует эту защитную стратегию снова и снова. Орган не успевает восстанавливаться, и запускается онкологический процесс.

Кейс из моей практики (рак молочной железы)

Моя клиентка годами жила в стратегии «я всех накормила». Она часами стояла на кухне, кормила взрослого мужа и детей, полностью отказавшись от себя. Это было ее ценностью. На сессии я задала ей вопрос: «Кого ты на свою сиську повесила?». И она поняла, что «накрывает грудью» всю семью. Ее болезнь началась с сильных побочек от химии. И только когда она была настолько слаба, что не могла готовить, семья научилась выживать без нее. Осознав, что она может не готовить, если ей этого не хочется, и что муж и дети могут поесть пельмени, ее состояние кардинально изменилось. Побочки ушли, и она вышла в ремиссию. Для нее это был разрыв шаблона, который дался ценой высокой — но он изменил ее жизнь.

Как не сломаться во время лечения?

Здесь нет универсального рецепта. Кому-то нужна жесткая поддержка и «волшебный пендель», кому-то — бесконечная любовь и принятие. Но главное — найти смысл жить. Задайте себе вопрос: «Зачем мне это?» или «Для чего мне это?».

Найти свои «якоря»: я хочу поехать в Австралию, увидеть рассвет на море, написать книгу. Когда у человека есть цель, ради которой он проходит через лечение, его энергия и силы возвращаются.

Ремиссия: что делать, когда цель «выжить» исчезла?

Это один из самых сложных этапов. Человек привык бороться, а тут борьба закончилась, и наступает пустота. Поиск новых смыслов — это ключевая задача.

Техника для поиска себя

Напишите 100 вещей, которые вы никогда не делали. И начните их делать. Это не обязательно должно быть кругосветное путешествие. Это может быть прогулка с палочкой, час наблюдения за звездами или первый раз съеденная устрица. Живите здесь и сейчас. Каждый день находите 10 вещей, за которые вы благодарны этому дню. Это возвращает вас в реальность и напоминает, что вы живы.

Паллиативные пациенты: как говорить о смерти?

Когда человек знает, что времени осталось мало, моя задача — перевести фокус. Сначала мы даем ему высказать боль, то, что он не успел. Затем мы смещаем взгляд на то, что он уже сделал, и что хорошего было в его жизни.

Я всегда вижу клиента с его результатом, даже если он находится в паллиативной стадии. Это не отрицание, а вера. Мы можем работать со страхом смерти через гипнотерапию и даже использовать гипноз для обезболивания. (Есть французская клиника, где сложные операции проводят без наркоза, под гипнозом, что подтверждает эффективность метода).

Очень важно в этот период работать с родственниками. Учить их «отпускать» человека. Зачастую, как только близкие перестают мысленно держаться за него и дают ему право уйти, либо наступает чудесное облегчение, либо человек уходит спокойно.

Кейс из моей практики

У моей клиентки было образование в груди, но официальное лечение было для нее опаснее самой болезни. Она приняла решение не лечиться, и мы работали только с психосоматикой. Мы нашли запускающий конфликт и отработали его. Через несколько сессий она принесла заключение врачей: опухоль ушла полностью. Результат был подтвержден официально. Этот случай — наглядное доказательство того, что наше состояние напрямую влияет на наше тело.

Онкология — это всегда про жизнь. И путь через болезнь, как ни парадоксально, часто становится лучшим уроком и дает шанс на ту самую «классную жизнь», о которой говорят все мои клиенты, вышедшие в ремиссию. Нужно лишь разрешить себе жить, а не просто существовать.

Когда я начинала учиться на психолога, для меня это просто была какая-то вишенка на торте. Мало кто обладает этим методом среди психологов.

Как я использую транзактный анализ в своей практике работы с военными

Например, если взять категорию бойцов. Представьте, сидит два бойца. Один боец сидит и прямо плачет. Он в какой позиции? Он в позиции ребёнка. Сидит второй боец и говорит: «Да я такой, я неудачник, я никакой, я ни на что не способен». Это позиция родителя. В транзактном анализе разделяется три эго-состояния: родитель, взрослый и ребёнок.

Родители — это установки, которые усвоены от родителей, от бабушек, от дедушек и от прабабушек и прадедушек. Там есть критикующая часть и есть заботливая часть. Взрослый — это который находится в позиции здесь и сейчас, то, над чем мы и работаем. Чаще всего в терапии необходимо выращивать взрослую позицию.

У ребёнка вообще три состояния: свободный ребёнок — который делает то, что хочет, адаптивный ребёнок, который слушается и подстраивается под этот мир, и бунтующий ребёнок, который делает всё напротив. Когда я бойцам говорю: «Ты сейчас бунтуешь?» Он говорит: «Да, я бунтую». Этот бунтующий ребёнок — это сразу видно и чувствуется. И когда ты понимаешь эти процессы, ты можешь помочь большему количеству людей.

Почему бойцам сложно показывать слабость?

Например, боец сидит: «Я не могу показывать слабость». Это установки, усвоенные родителями. Я задаю вопрос: «Кто-то говорил в твоей семье?» Он понимает: это папа. А причём здесь папа? Это твоя жизнь? Ты уже взрослый, и опять мы подключаемся во взрослое состояние.

Или он начинает бунтовать. Я спрашиваю: «Что ты бунтуешь?» Он сразу понимает, что ведёт себя как ребёнок, и ему важно в этот момент включить взрослого. Та же самая история с депрессией, с суицидом — видно, что человек ведёт себя как ребёнок. Я спрашиваю: «Вы сейчас как кто себя ведёте? А сколько вам лет? А напомните, пожалуйста, какой у вас возраст?» Можно тактично. Это помогает работать со всеми категориями людей.

Изменение сценария — самое важное

Самый важный момент, почему я выбирала транзактный анализ, — потому что там есть изменение сценария. Есть процессы, на которые ты можешь повлиять. Это не как «это моя судьба». В транзактном анализе этого нет.

Приведу пример: у одной мамы было два сына. Она постоянно говорила им: «Вы сойдёте с ума, вы сойдёте с ума». Один стал психиатром, а второй стал психопатом. И здесь вопрос к родительской части: почему иногда люди обвиняют родителей, государство, ещё что-то? Вопрос нужно задавать себе.

Арт-терапия — волшебный инструмент

С детьми это вообще потрясающий инструмент. И с бойцами тоже — иногда они не могут говорить, и важно просто дать им нарисовать. У меня есть волшебный метод арт-терапии, который я использую и со взрослыми, и с детьми, и даже боец готов на это. Кисточка, краски. При потере идентичности я прошу взять краски и просто раскрасить свою руку, а потом отпечатать её на листе. Отпечаток — это такая вещь, которая ни у кого не повторится, поэтому это важно. Я прошу разглядеть: «Посмотри, пожалуйста. Видишь, это твои отпечатки, это твоя рука».

Что касается детей — это вообще волшебный инструмент арт-терапии. Там много разных техник: метафорические карты, песочная терапия для тревожников, для СДВГшников, тех, кто грызёт ногти. Я использую мандалы — маленькие такие кругленькие. В арт-терапии очень много техник, которые можно с ребёнком использовать. У меня есть несколько тестов, где я могу определить эмоциональное состояние ребёнка, попросить нарисовать настроение, попросить нарисовать семью и понять, какое участие в этой семье занимает ребёнок: как выглядит мама, как выглядит папа.

Работа с потерей близкого

У меня был парень с пограничного района, который потерял брата на СВО. Ему 16 лет, мы работали, используя две техники арт-терапии. Первая: я попросила на листке написать его положительные качества. Он говорит: «Меня не принимают друзья, близкие». Я говорю: «Давай напишем твои положительные качества». Он пишет: «Доброта, честность». Я говорю: «А теперь поставь цену». Он: «Как?» Я говорю: «Ну давай, доброте, сколько ты поставишь? Двадцать? Триста? Десять тысяч? За сколько ты её продашь?» Он такой: «Я не могу это продать». Я говорю: «Вот твоя ценность».

Второе, что мы делали — лепили из пластилина, нужно было попрощаться с братом, который погиб на СВО. Он слепил могилу брата. И мы её выкидывали в мусорное ведро, потому что надо было попрощаться. Это было тяжело, через несколько встреч, но он это сделал.

Нейропсихологическая диагностика для бойцов

Все бойцы должны пройти и терапию, и нейродиагностику. Когнитивные функции — это очень важно: внимание, память. У меня чаще всего действующие бойцы, мало уволенных, закончивших войну. Моя задача — вернуть их в строй. Чтобы они были внимательны, концентрировались.

Один из бойцов по нейродиагностике — я даю элементарную таблицу Шульте и понимаю, что у него есть СДВГ. Говорю: «Слушай, у тебя СДВГ, успокойся, всё в порядке, с тобой всё. Нет у тебя ПТСР, у тебя уже нет ПТСР, просто СДВГ».

Боец, который сидит и отвечает в военкомате за какие-то вещи — тебе важно нормализовать его очень быстро и чётко. Вчера у меня был боец, мы занимались по нейропсихологии — на внимание, на память. У него интересный запрос: история с получением земли после боевых действий. Он очень целеустремлённый. Я вижу, что у него один угол зрения, и мне важно поменять его, добавить новые нейронные связи. Для этого я беру текст задом наперёд и даю ему читать. А в этом тексте прописано, как устроен мозг, и для чего он это читает — чтобы увидеть новые моменты, под другим углом. Он был в восторге — взрослый, умный мужчина после МВД. Я говорю: «Поздравляю, у вас сегодня новые нейронные связи. Вы можете идти и искать новые пути решения своих проблем».

---

Анна Кычекова, психолог, специалист по работе с семьями военнослужащих.

Приходите поработать на платформу «Секвойя». Просто введите в поисковую строку моё имя или индивидуальный номер ID 34.