Метка: выгорание

Татьяна Киселёва, психолог платформы «Секвойя», — о теме, которую она называет своей любимой, потому что прошла её на собственной шкуре.

Тревожников я люблю всей душой — потому что сама была там.

И, к сожалению, тревога — бич нашего времени. Всё больше людей обращаются именно с ней.

Формы бывают разные: от отдельных панических атак до серьёзных тревожных расстройств.

Тревога не появляется из ниоткуда

Она всегда откуда-то берётся.

Если человек живёт не своей жизнью. Если он оправдывает ожидания папы и мамы.

Если он находится в затяжном внутреннем конфликте: развестись или потерпеть, уйти или остаться.

Когда мы делаем не то, что хотим, мы находимся в постоянном напряжении. Мы как будто на войне.

А когда мы на войне, работает физиология: адреналин, адреналин, адреналин.

И рано или поздно этому напряжению нужно куда-то выйти.

Как это выглядит на практике

Женщина стоит на кухне и жарит котлеты. Фоном работает телевизор, и она вдруг слышит, что у кого-то отказало сердце.

А в это время в её жизни происходит непростая история — она который месяц решает, разводиться или оставаться.

И психика быстро всё это замешивает в одну кучку.

Напряжение выходит вместе с адреналином — как чайник, которому нужно чуть приоткрыть крышечку.

Крышечка открывается, а она в этот момент слышит про сердце. И реагирует: всё, сердце, куда бежать?

Вот это и есть классическая паническая атака. Ты что-то в себе услышал, испугался — и тебе надо срочно куда-то ломиться.

Что это на самом деле

Паническая атака — это не бабка с косой, которая приходит и уходит.

Это ваш собственный испуг. Напряжение плюс испуг.

И третья составляющая — желание куда-то бежать. Испугался — и надо срочно вызывать скорую или бежать.

Мне помогало вот что. Я чувствую, что она пошла — прямо чувствую, как она поднимается. И я просто говорю себе: Таня, хватит себя пугать. Сколько ты будешь себя пугать?

Потому что адреналин поднимается до какого-то предела, но не может подниматься вечно. Рано или поздно организм его погасит.

Паническая атака не длится час, два, три и вечность. Она проходит волной. И если я никуда не буду ломиться, а просто встану и скажу себе эту фразу, она уйдёт.

Про дыхание

Известные техники работают: квадратное дыхание, найти пять предметов, пять цветов.

Но я встречала людей, у которых квадратное дыхание не идёт. Тогда я предлагаю другое.

Не квадратом, а короткий вдох и хороший длинный выдох в живот — так, чтобы живот округлился.

Мне это очень помогало. Потому что в животе начинаются все наши нервные окончания. И когда мы дышим именно в живот, мозг получает сигнал, что там всё спокойно.

Приём, который я использую

Я предлагаю человеку пари: сними свою паническую атаку на видеокамеру. Если пришлёшь мне это видео — я дам тебе тысячу рублей.

Ни разу никто мне такого видео не прислал.

Потому что как только мы ставим телефон, мы её обесцениваем. И заснять её не получается.

Или второй вариант: вот ты сейчас расслаблен — вызови паническую атаку прямо сейчас и покажи мне. Тысячу рублей дам.

Ни у кого ни разу не получалось.

Это очень наглядно показывает человеку, что состояние управляемо и что он не беспомощен перед ним.

Когда это переходит в расстройство

Если с паническими атаками не работать, они часто переходят в тревожные расстройства. И вот тут формы уже разные.

Ипохондрия — когда мы постоянно ищем в себе заболевания. Если совсем коротко, за этим часто стоит позиция вечного ребёнка: полечите меня, дайте волшебную таблетку, я на всё согласен, только делать ничего не буду.

Страх заболеть тяжёлой болезнью. Часто встречается у тех, у кого в семье кто-то серьёзно болел: человек впечатлился и взял эту историю на себя.

Агорафобия — когда страшно выходить из дома. Через это я прошла сама.

И общее у всех этих историй одно: за ними стоит человек, который не живёт свою жизнь.

Я лучше буду решать вот этот свой страх, чем решать свою жизнь.

Поэтому: переключите фокус внимания. Порешайте свою жизнь. И тогда страх уйдёт сам — его не придётся отдельно решать.

И честно про границы

Всё, что я описала, работает с тревогой и паникой.

Но если состояние тяжёлое и не выравнивается, если человек не может функционировать — нужен врач. Здесь психология идёт рядом с медицинской помощью, а не вместо неё.

И если речь заходит о мыслях причинить себе вред — это не ко мне. Это прямая дорога к психиатру, и откладывать нельзя.

---

Если вас накрывает — вы себя пугаете сами. И именно поэтому с этим можно справиться.

Приходите поработать со мной на платформу психологической поддержки в кризисных ситуациях «Секвойя». Записаться можно на главной: введите в поисковую строку моё имя — Татьяна Киселёва — или индивидуальный номер ID 45.

Если пока не готовы прийти на сессию — начните с бота-помощника: он поможет сформулировать запрос и понять, с чем именно вы идёте.

Екатерина Черникова, психолог платформы «Секвойя», сама пришла в профессию в 48 лет. О возрастах, в которые всё пересобирается.

Кризисы взрослого возраста я бы разделила на три больших периода. И в каждом работает своё.

До 35: кризис выбора

Я бы даже назвала конкретную цифру — тридцать шесть лет.

К этому возрасту формируется та самая взрослость, которая нужна для принятия решений. До этого идёт процесс набора навыков: чем больше, тем лучше, мы пробуем и то, и это.

А вот здесь должна сформироваться средняя арифметическая линия жизни, которая включила бы и предыдущий опыт, и направление, и главное — смысл.

Образование уже получено, может быть, не одно. На работе поработали, и не на одной. Дети, скорее всего, уже есть. Может быть, уже случились первые разводы.

И вот дальше надо увидеть смысл собственной жизни. В этот момент человек впервые выходит на него взросло и осознанно.

В этом периоде я очень рекомендую специалистов, которые работают именно со смыслами — которые дают возможность за деревьями увидеть лес.

Но есть важная оговорка

Часто ребята приходят в коучинг, а у них просто нет ресурса. Тогда сначала нужна терапия.

Возраст молодой, вроде бы самое жизнеспособное время, полное сил и уже с возможностями. И если не получается — надо смотреть, куда ушла энергия. Где вот этот энергопровал.

Что там обычно обнаруживается:

• Человек идёт не своим путём, а путём, указанным родителями. И тогда возникает ощущение, что всё бессмысленно: я шёл-шёл, а ни к чему не пришёл.
• Момент расставания в семье. Если поженились в двадцать пять, то как раз в этом возрасте наступает кризис семи-десяти лет брака.
• И мужчина в этот момент находится в не менее подвешенном состоянии, чем женщина.

Что нужно мужчине в этом кризисе

Мужчине очень важно иметь наставника — авторитетного человека перед собой.

Давайте посмотрим даже с точки зрения физиологии. Мужчины всегда движутся сообществом. Поэтому они и оказываются в разных конгломератах — армия, команда, братство.

Мужчине всегда важно сообщество таких, как он. И важно чувствовать себя частью общего движения к какой-то цели. Тогда он цельный, и ему проще.

А когда мужчина один, когда у него нет друзей, — он не справляется.

Поэтому здесь надо обязательно искать единомышленников. Братьев по смыслам.

И ещё честно: женщина, поменянная на другую женщину, будет давать те же самые кризисы. Надо зайти в точку и понять, почему не сложилось. И где я не услышал себя по работе.

Кейс: «я нарциссический инфантил»

Один мой клиент был в работе около года. У него шла очередная смена семьи.

Я стала давать ему задачки, чтобы он мог сам разбираться со своими историями без психолога.

И в последний раз он приходит и говорит: я всё понял.

Что ты понял?

Я нарциссический инфантил.

Как ты к этому пришёл?

А он говорит: я же считал, что женщина какая-то не такая. Одну поменял, вторую, третью, четвёртую. А они же одинаковые — они даже внешне похожи, и характер такой же. И я задумался, что не так со мной.

От большой боли мужчины идут в саморазвитие. К сожалению, чаще всего именно от большой боли.

И я в последнее время вижу очень много созависимых мужчин. Сильных, зарабатывающих — и созависимых. Он говорит: у нас давно нет отношений, ничего меня не цепляет, но при этом я без неё не могу.

35–50: подведение итогов

В нашей культуре есть мысль, что к пятидесяти жизнь как будто уже закончилась и остаётся только подводить итоги. А я ещё ничего не успел.

На самом деле в пятьдесят можно идти в новую профессию.

Почему мужчины часто меняют семью в этом возрасте? Хочется новизны, хочется почувствовать вкус жизни.

А его гораздо чаще можно обрести через профессию. И для мужчины это, кстати, более правильный путь — менять жизнь через дело, а не через женщину.

Здесь классно посмотреть: в чём я ещё не реализовался? Что я когда-то хотел сделать, но отложил на потом?

И бывает наоборот — люди возвращаются в старую профессию. Ушли когда-то в бизнес, а первое образование было другим. И возвращаются в пятьдесят с горящими глазами.

Врачи, которые пахали сразу после института, к сорока-пятидесяти часто выгорают. А те, кто вернулся в медицину позже, приходят совсем с другой энергией.

История, которая мне очень нравится

У знакомых семейный бизнес в стоматологии. Муж всегда был в профессии, а жена вела юридическое сопровождение.

И вдруг она так этим загорелась, что в сорок пять пошла сначала в медицинский колледж — и села за одну парту с восьмиклассниками. Красавица, умница, взрослая женщина.

А потом медицинский институт.

Это можно делать в сорок пять и в пятьдесят. И это даёт такой драйв: новые эмоции, новые люди, новые круги.

Ты понимаешь, что жизнь не закончилась. Что у тебя впереди ещё лет двадцать профессиональной реализации.

Я и сама в сорок восемь пришла в психологию — и жизнь заиграла другими красками.

А если менять профессию кардинально не хочется — точно добавьте себе хобби. Такое, которое займёт заметную часть жизни. Возможно, оно потом и перерастёт во вторую профессию.

---

Если вам кажется, что уже поздно, — сесть за парту можно и в сорок пять. Я знаю тех, кто это сделал.

Приходите поработать со мной на платформу психологической поддержки в кризисных ситуациях «Секвойя». Записаться можно на главной: введите в поисковую строку моё имя — Екатерина Черникова — или индивидуальный номер ID 50.

Если пока не готовы прийти на сессию — начните с бота-помощника: он поможет сформулировать запрос и понять, с чем именно вы идёте.

Екатерина Черникова, бизнес-психолог платформы «Секвойя», — о том, почему работа с телом для руководителя первична.

Предприниматель живёт в режиме хронической мобилизации. Решения принимаются быстро, цена ошибки высока, ответственность идёт за людей, за зарплаты, за семьи сотрудников.

И нагрузка на психику здесь очень высокая. Со всеми известными последствиями для здоровья.

Главное правило

Для руководителя бизнеса категорически, просто хронически важно постоянное расслабление.

Любой физический процесс — это либо сжатие, либо расслабление. И они должны чередоваться.

Если вы в состоянии постоянно сжатой пружины — выделите себе время на то, чтобы разжиматься.

И вот главный аргумент: мозг может принимать правильные решения только из расслабленного состояния.

Когда ты в стрессе — ты делаешь ошибки. А для предпринимателя цена ошибки сейчас очень высока.

Именно поэтому я вижу, как много людей в бизнесе идут в медитативные практики и ездят на ретриты. Они знакомы с этим и знают, как это работает.

Что даёт ресурс

Любимое дело и любимое занятие — то, которое можно найти в разделе хобби.

Время с действительно любящими людьми: с семьёй, с детьми.

Для многих в бизнесе — адреналиновые виды спорта.

И вообще любые физические нагрузки. Потому что любая эмоциональная нагрузка проводится через тело. И если тело не в ресурсе, мы никуда не выходим.

Почему работа с телом первична

Многие сейчас запрашивают больший масштаб, большую проявленность, большие объёмы.

А масштаб — это большое видение и гибкость в принятии решений. Значит, нужны практики на гибкость.

И телу обязательно нужна выносливость. Тело на физическом уровне должно знать: если что, я справлюсь.

Чем больше объём ресурса, который вы проводите через себя — материального, психического, — тем больше должна быть выносливость тела.

Поэтому: зарядка, спортзал, ходьба. Даже просто ходьба, просто шаги.

Я сама делаю не меньше десяти тысяч шагов в день, а часто и больше. Это сто процентов.

Про злость и голени

Практический лайфхак, который работает всегда.

Гормоны стресса накапливаются в теле, и вывести их проще всего через нагрузку на ноги.

Если вы злитесь — походите, побегайте, поприседайте, попрыгайте. Активное движение выводит эту злость сразу же.

Я проводила такой эксперимент в школе. Сидит ребёнок за дверями класса, урок идёт. Спрашиваю, что случилось. Отвечает: меня все бесят, в школу больше не пойду.

Я говорю: пошли ко мне в кабинет, будешь минуту прыгать.

Попрыгала — и всё нормально. Пошла в класс. И уже забыла, на кого злилась.

Это же можно показать и своим детям — как грамотно вывести злость.

Гибкость мышления и деньги

У меня был разговор с клиентом на тему, почему сейчас бедные беднеют быстрее, а богатые богатеют быстрее.

Его вывод: из-за гибкости мышления.

Когда мышление негибкое, человек сидит в одной парадигме. А время сейчас турбулентное. И он уходит всё дальше — потому что нет видения, не хватает кругозора, страшно.

А предприниматели с гибким мышлением, которые при этом следят за телом, продолжают расти. Потому что они видят возможности. Мир меняется, а они видят, где эти возможности появляются.

Сам он, кстати, занимается триатлоном. Говорит: мне не надоедает, потому что виды деятельности там постоянно меняются.

Гибкость тела и гибкость мышления — вещи связанные.

Про опоры

Сейчас мы все в состоянии глобальной невесомости. Мы вообще не знаем, где опоры.

И если нет опоры внутри себя, нет опоры на собственное тело — рушится всё. Бизнес, деньги, отношения, здоровье.

При любой скорости работает простое правило: чем выше скорость, тем устойчивее должна быть машина. И тем важнее проверить руль.

А единственный способ управлять ситуацией — опереться на себя.

Как эту опору строить? Через фиксацию собственного опыта: я в этой ситуации справился, и вот здесь справился — значит, и здесь смогу. Прямо выписывать. Мозг это фиксирует.

Через тело: я знаю, что моё тело может пробежать, может выдержать.

Через понимание того, что твои предки справлялись со своим — значит, эта сила есть и в тебе.

---

Если вы годами живёте сжатой пружиной — начните не со стратегии, а с тела.

Приходите поработать со мной на платформу психологической поддержки в кризисных ситуациях «Секвойя». Записаться можно на главной: введите в поисковую строку моё имя — Екатерина Черникова — или индивидуальный номер ID 50.

Если пока не готовы прийти на сессию — начните с бота-помощника: он поможет сформулировать запрос и понять, с чем именно вы идёте.

Мужчины идут к психологу из-за кризиса самооценки, а за финансовыми проблемами скрываются страхи, детские травмы и поиск себя. Кейсы из практик психолога Востоковой Ольги

Когда мы говорим о психологии, образ клиента часто рисуется нам как женщина: ищущая, рефлексирующая, готовая погружаться в чувства. А что же мужчины? Те самые, кто, по негласному правилу, «не жалуются» и «сами разбираются».

В моей практике долгое время мужчин практически не было. Но в какой-то момент произошел удивительный сдвиг: сначала клиентами стали одни мужчины, а сейчас их примерно столько же, сколько и женщин. И это бесценный опыт. Работая с мужчинами, я увидела в них не просто сильных, невозмутимых «богов», а живых людей, глубоко чувствующих и очень нуждающихся в понимании. Сегодня я хочу поделиться тем, что приводит мужчин на терапию, какие запросы они приносят и как строится наша работа.

Деньги как отражение самооценки

Главный запрос, с которым мужчина приходит самостоятельно — это финансы. Но «хочу больше денег» почти всегда маскирует гораздо более глубокую историю. За этим стоит удар по самоидентичности: «Я не могу обеспечить семью», а значит, «Я не мужчина». Это ДНК-код, воспитание и общество, в котором мы живем.

Когда у мужчины случается финансовый кризис или крах бизнеса, он не просто теряет деньги. Он теряет себя. Моя задача — не научить его зарабатывать, а помочь прийти к себе. Ответить на вопросы: «Кто я?», «Что для меня важно на самом деле?», «Почему я чувствую себя недостойным?».

Кейс из моей практики

Ко мне пришел клиент с запросом, но в процессе работы встала дилемма: купить жене машину или отложить деньги на свою собственную, чтобы выглядеть статуснее для партнеров. И тогда я предложила ему одну из моих любимых техник принятия решений.

Он выбрал машину для жены. Жена была счастлива. А через неделю он позвонил мне и сказал: «Оля, я понял про женщин всё!». Но главное — у него неожиданно, «волшебным» образом, завершилась крупная сделка, которой вообще не должно было быть. Он заработал ровно столько, сколько не хватало на его собственную машину. В итоге — обе машины в семье, и главный вывод: «Я понял, что мне теперь нужно делать, чтобы у меня всё было».

Этот случай — яркий пример того, как финансы и отношения взаимосвязаны. Это как курица и яйцо: кризис в семье порождает кризис в деньгах, и наоборот. Через заботу о женщине мужчина запускает новую энергию, которая возвращается к нему успехом.

Кризис среднего возраста: 35–40 лет

В этом возрасте многие мужчины, особенно успешные, уже закрыли финансовый вопрос. Они построили карьеру, обеспечили семью. И тут возникает пустота: «А дальше что? Кто я, если не «добытчик»?». Этот кризис — не про деньги. Это про поиск самоидентичности.

Часто корни проблемы лежат в детстве: не пройденная сепарация от родителей, неразрешенные подростковые конфликты. В возрасте «меридиана жизни» всё это вылезает наружу.

И тут мужчины делятся на тех, кто уходит в разрушение (алкоголь, другие зависимости), и тех, кто ищет пути сохранения себя. Удивительно, но многие мужчины в этом возрасте приходят к выводу, что им не хватает семейности. Они хотят не просто денег, а тепла, близости и общих целей.

Кейс из моей практики

Мужчина пришел и честно сказал: «Я на грани измены. Либо я пойду налево, либо мы что-то меняем». Страх быть отвергнутым был огромен, но он решился на честный разговор с женой. К счастью, жена оказалась мудрой. Они обсудили, чего на самом деле не хватает.

Они решили вместе строить семейный бизнес, купили машину, начали возводить дом. Они стали проводить время вместе почти 24/7 и в итоге, уже в достаточно зрелом возрасте, завели еще одного ребенка. Честность спасла семью. Жена не осудила его за страхи, а услышала и приняла.

Сексуальная энергия и честность с собой

Болезненная, но актуальная тема. Очень часто мужчины боятся говорить о своих желаниях, особенно если они выходят за рамки «стандарта». Главный страх — быть отвергнутым, услышать: «Ты извращенец». Но что происходит, если мужчина подавляет эту энергию? Она перекрывает его энергию действия, а значит, страдает и бизнес.

Я не даю рекомендаций, что делать: разводиться или приглашать третьего. Я показываю человеку его же потребности. С системной точки зрения, появление «новой энергии» в отношениях часто дает толчок и в делах. Но это работает только тогда, когда решение принимается в паре добровольно, а не через насилие («если не сделаешь, я уйду»). Это про позволение себе быть собой и позволение партнеру быть собой — соглашаться или отказываться. Если обоим в паре хорошо, то творите что хотите. Это и есть та самая честность.

Мужчина-отец: между «должен» и «хочу»

Ко мне часто приходят супер-осознанные папы. Они и зарабатывают, и с ребенком занимаются, но всё равно слышат от жен: «Ты не уделяешь внимания». Что им еще надо?

Проблема в том, что мужчина и женщина говорят на разных языках. Они не понимают, как друг с другом разговаривать. Я помогаю наладить эту коммуникацию: объясняю мужчине, как женщина чувствует, и женщине — что на самом деле значит поступок мужчины. Часто выясняется, что конфликта и нет, это просто недопонимание. «Как будто бы они говорят на разных языках, и когда ты объясняешь, они такие: «Ни хрена себе!»».

Мужчинам сложно чувствовать, потому что с детства им внушали «мальчики не плачут». А потом мы, женщины, удивляемся, почему они бесчувственные. Первая задача в терапии с мужчиной — научить его чувствовать и разрешить ему чувствовать, объяснить, что это не страшно и не опасно. И даже позволить ему не быть «идеальным папой», если он этого не хочет. Это лучше, чем играть в семью всю жизнь.

Мужское выгорание: как заметить?

Главный маркер — это потеря интереса к чему-либо. Если мужчина делает всё «на автомате», потому что «надо», а не потому что «хочу» — это симптом. Он может ходить на работу, общаться с детьми, но в нем нет огня. Его энергия ушла.

Поскольку мужчина — это «про энергию», его тотальное выгорание выглядит как апатия. Женщина может чувствовать это по себе: если она сама «обесточена», то, скорее всего, и с мужчиной что-то не так. Это как сообщающиеся сосуды. Потеря цели — вот что требует внимания.

Итак, с какими запросами мужчины приходят в кабинет психолога

• Финансы — это главная дверь. За ней всегда лежат вопросы самооценки, детства и отношений с женщинами.
• Страх быть отвергнутым — главный блокиратор честности. Но именно честность (даже про измены и желания) чаще всего спасает семьи и бизнес.
• Мужчины не «бесчувственные». Они просто не умеют и боятся чувствовать. Моя задача — показать, что это нормально и безопасно.
• Кризис 35–40 лет — это время, когда мужчина пересматривает свою идентичность, и ему нужна поддержка, чтобы не уйти в разрушение.

Мужчины, которые приходят на терапию, поражают меня своей смелостью. Я восхищаюсь тем, как они разрешают себе раскрываться и проживать боль. Они не слабые. Они сильные, потому что готовы меняться. И это самый крутой ресурс, который может быть в семье.

Приходите в терапию, мужчины. Вы не должны быть идеальными. Вы имеете право быть живыми.

Психолог Ольга Востокова про то, как она работает онкологией и почему это может стать лучшим, что с вами случилось

Меня зовут Ольга Востокова, я психолог и специализируюсь на онкопсихологии и психосоматике. Сегодня я хочу поговорить о теме, которая касается практически каждой семьи — об онкологии. Не как о приговоре, а как о сложном, но невероятно важном пути, который способен кардинально изменить жизнь человека и его близких.

Многие люди, услышав диагноз, воспринимают его как конец. Однако за годы практики я убедилась: онкология — это не точка, это мощнейший сигнал к переменам. Моя задача как специалиста — не просто сопровождать человека в этом пути, но и помочь ему и его семье выжить, а главное — прийти к новой, более осознанной и счастливой жизни.

Родственники онкобольных: кто страдает больше?

Часто мы забываем, что диагноз — это удар не только по самому больному, но и по всей семье. И, как ни парадоксально, именно родственники проживают этот путь зачастую тяжелее.

Когда близкий человек заболевает, семья — это единая система. Реакции могут быть разными: кто-то впадает в отрицание и ведет себя так, будто ничего не случилось, кто-то, наоборот, включает режим гиперопеки, а кто-то чувствует злость и раздражение. И это абсолютно нормально. Но важно понять одну вещь: человек пришел к этому заболеванию не просто так. Это результат его жизненного пути, стратегий и накопленных паттернов.

Самое важное для родственников — не создавать человеку «вторичную выгоду». Когда мы начинаем чрезмерно опекать больного, мы невольно лишаем его воли и силы бороться, делая его беспомощным. Человеку нужно дать право на его жизнь и, как это ни грустно звучит, право на его смерть. Это его выбор. Мы можем только верить в него, давая ему максимальный шанс справиться.

Нормально ли злиться на умирающего?

Конечно, да. Агрессия — это энергия к действию. Мы часто боимся злиться, считая это чувство социально неприемлемым. Но позволить себе прожить эту агрессию внутри — нормально. Я рекомендую дойти до этой стадии, но не выплескивать ее на окружающих и самого больного, а найти безопасный способ выпустить пар: спорт, крик в подушку, даже рубка дров. Только прожив эти эмоции, вы сможете перестать заниматься излишней заботой и начать действовать рационально.

Что говорить человеку, который узнал о диагнозе?

Самые страшные слова, которые можно сказать в первые часы после постановки диагноза — это фразы-пугалки о том, что рак — это ужасно и смертельно. Огромную роль играет то, как врач сообщает диагноз. Я всегда рекомендую онкологам смягчать тон, давать человеку надежду и варианты, а не просто выносить приговор.

И еще одно золотое правило: никогда не говорите «я тебя понимаю», если сами никогда не сталкивались с онкологией. Эта фраза только отдаляет вас от человека, заставляя его чувствовать себя еще более одиноким и непонятым. Лучше скажите честно: «Мне страшно, и мне тоже страшно», или «Я рядом».

Кейс из моей практики

Ко мне пришла девушка, которой онколог, выходя из кабинета, просто швырнул результаты анализов со словами «Ты умираешь, у тебя рак». Она не получила ни объяснений, ни дальнейших инструкций, ни поддержки. Это был шок, который мог разрушить ее. К счастью, позже выяснилось, что диски МРТ перепутали, и с ней было все хорошо. Но сам факт такого общения с врачом уже оставляет глубокую травму.

Психосоматика онкологии: когда тело бьет в колокол

Любое изменение в теле запускают три компонента: неожиданно, драматично и изолированно. Но онкология — это нечто большее. Это стратегия, когда «в одно и то же место бьют постоянно». Человек привыкает реагировать на стресс определенным образом, и мозг использует эту защитную стратегию снова и снова. Орган не успевает восстанавливаться, и запускается онкологический процесс.

Кейс из моей практики (рак молочной железы)

Моя клиентка годами жила в стратегии «я всех накормила». Она часами стояла на кухне, кормила взрослого мужа и детей, полностью отказавшись от себя. Это было ее ценностью. На сессии я задала ей вопрос: «Кого ты на свою сиську повесила?». И она поняла, что «накрывает грудью» всю семью. Ее болезнь началась с сильных побочек от химии. И только когда она была настолько слаба, что не могла готовить, семья научилась выживать без нее. Осознав, что она может не готовить, если ей этого не хочется, и что муж и дети могут поесть пельмени, ее состояние кардинально изменилось. Побочки ушли, и она вышла в ремиссию. Для нее это был разрыв шаблона, который дался ценой высокой — но он изменил ее жизнь.

Как не сломаться во время лечения?

Здесь нет универсального рецепта. Кому-то нужна жесткая поддержка и «волшебный пендель», кому-то — бесконечная любовь и принятие. Но главное — найти смысл жить. Задайте себе вопрос: «Зачем мне это?» или «Для чего мне это?».

Найти свои «якоря»: я хочу поехать в Австралию, увидеть рассвет на море, написать книгу. Когда у человека есть цель, ради которой он проходит через лечение, его энергия и силы возвращаются.

Ремиссия: что делать, когда цель «выжить» исчезла?

Это один из самых сложных этапов. Человек привык бороться, а тут борьба закончилась, и наступает пустота. Поиск новых смыслов — это ключевая задача.

Техника для поиска себя

Напишите 100 вещей, которые вы никогда не делали. И начните их делать. Это не обязательно должно быть кругосветное путешествие. Это может быть прогулка с палочкой, час наблюдения за звездами или первый раз съеденная устрица. Живите здесь и сейчас. Каждый день находите 10 вещей, за которые вы благодарны этому дню. Это возвращает вас в реальность и напоминает, что вы живы.

Паллиативные пациенты: как говорить о смерти?

Когда человек знает, что времени осталось мало, моя задача — перевести фокус. Сначала мы даем ему высказать боль, то, что он не успел. Затем мы смещаем взгляд на то, что он уже сделал, и что хорошего было в его жизни.

Я всегда вижу клиента с его результатом, даже если он находится в паллиативной стадии. Это не отрицание, а вера. Мы можем работать со страхом смерти через гипнотерапию и даже использовать гипноз для обезболивания. (Есть французская клиника, где сложные операции проводят без наркоза, под гипнозом, что подтверждает эффективность метода).

Очень важно в этот период работать с родственниками. Учить их «отпускать» человека. Зачастую, как только близкие перестают мысленно держаться за него и дают ему право уйти, либо наступает чудесное облегчение, либо человек уходит спокойно.

Кейс из моей практики

У моей клиентки было образование в груди, но официальное лечение было для нее опаснее самой болезни. Она приняла решение не лечиться, и мы работали только с психосоматикой. Мы нашли запускающий конфликт и отработали его. Через несколько сессий она принесла заключение врачей: опухоль ушла полностью. Результат был подтвержден официально. Этот случай — наглядное доказательство того, что наше состояние напрямую влияет на наше тело.

Онкология — это всегда про жизнь. И путь через болезнь, как ни парадоксально, часто становится лучшим уроком и дает шанс на ту самую «классную жизнь», о которой говорят все мои клиенты, вышедшие в ремиссию. Нужно лишь разрешить себе жить, а не просто существовать.

Приветствую вас. Меня зовут Анна Кычекова. Сегодня я хочу поговорить с вами о том, что находится на самом острие нашей реальности. О боли, которая не имеет срока давности, о страхе, который живёт внутри, и о любви, которую невозможно отпустить.

Мы будем говорить о вдовах, которые остались одни, о детях, которые спрашивают, где папа, и о людях из приграничных районов, живущих в постоянном напряжении. Это очень сложный разговор, но он необходим. Я хочу, чтобы вы знали: если вы проходите через это, если это коснулось ваших близких или знакомых, вы не одни.

Что такое горевание вдовы военного? Чем оно отличается от обычной утраты?

Слово «вдова» — это удар. Ещё вчера она была женой, а сегодня — уже вдова. И если использовать фразы вроде «отпусти» или «время лечит», это звучит как требование забыть. Но так не работает.

Я всегда говорю своим клиенткам: любовь не нужно отпускать. Её нужно переместить. Отпустить — это не значит забыть. Это значит перестать цепляться за ту боль, которую причинила утрата, и научиться жить с этой памятью. Время не стирает, но оно даёт возможность найти баланс. Мы носим любовь к бойцу внутри себя — и это становится источником силы, а не разрушения.

Утрата участника боевых действий отличается тем, что это шокирующий обрыв связи. Ещё вчера он звонил, вы его трогали, слышали его голос — а сегодня его нет. Первая стадия — это шок и неверие. Затем приходит чувство несправедливости. Добавьте к этому детали: сослуживцы привозят документы, идентификация по ДНК, иногда груз 200 приходит фрагментарно. Нет возможности попрощаться, задать последние вопросы, услышать последние слова. Это ощущение незавершённости накладывает двойную нагрузку. Женщина должна продолжать заботиться о детях, решать юридические вопросы, жить дальше — но внутри она словно робот, исполняющий функции. Живости, самой себя в ней нет.

Самая правильная формулировка здесь: «Я помню, я люблю, я живу».

Когда горе становится опасным для жизни и здоровья?

Особенность горя вдовы — это часто внезапный разрыв. Но опасность возникает тогда, когда женщина закапсулирует это состояние внутри. Либо она перестаёт выходить из дома и кормить детей, либо, наоборот, через неделю она улыбается и говорит, что всё хорошо, но при этом находится в постоянной тревоге. Она функционирует как механизм, но внутри пустота.

В такой ситуации важно дать себе право на чувства, дать им выход. Есть техники, которые помогают: написание письма, «стул» для разговора с умершим, чтобы договорить всё, что осталось недосказанным. Мы собираем шкатулку памяти: вспоминаем совместные моменты, что он любил, что вы любили делать вместе. Создаём объём памяти, который можно сохранить и любить, но при этом продолжаем жить здесь и сейчас.

Как сказать детям, что папы больше нет?

Это всегда коллапс для матери. Многие женщины не готовы говорить правду и тянут время, говоря: «Папа уехал, но когда вернётся — неизвестно». Ребёнок остаётся в неведении, но он всё чувствует. Обманывать здесь однозначно не стоит.

Ребёнку важно сказать, что отец погиб как герой. Можно использовать фразу: «Папы больше нет». Обязательно избегайте лжи об отъезде. Ребёнку важно сохранить гордость за отца. Мама в этот момент должна передать ему хорошие моменты, воспоминания: «Помнишь, как мы делали вот это?» — чтобы он чувствовал эту связь.

Я работала с мальчиком из приграничного района. Ему было всего 8 лет. Он пришёл в шортах, и я увидела ранение на ноге. Я спросила, что это, он сказал: «Это бомба». Родителей рядом не было. Он заплакал и сказал: «Я не хочу об этом говорить». Мы начали играть, отвлекаться, и только потом, постепенно, он смог рассказать. Но самое главное, что я сказала ему тогда: «У тебя есть бабушка, есть маленькая сестричка, ради которой стоит жить. Ты можешь научить её всему». Ребёнку очень больно, но важно дать ему опору и смысл.

Конфликт между матерью и вдовой: чья боль сильнее?

Это очень частая и сложная тема. Когда погибает боец, возникает конфликт между его матерью и женой. Обе его потеряли, но каждая считает свою боль главнее. Мать теряет часть себя, а жена теряет будущее. Я считаю, что боль нельзя взвешивать на весах. Она одинаковая. Она не бывает больше или меньше.

В своей работе я объясняю им это. Я говорю: «Вы обе потеряли близкого человека. У вас разная боль, но она несоизмерима. Мы не можем сравнивать, какая у неё тяжесть». И это очень важно донести. Мать теряет своего сына, жена — мужа. Конфликт возникает из-за неразделённой боли, и здесь задача — показать, что право на горе есть у обеих, и оно не требует сравнений.

---

Друзья, горе — это не то, с чем нужно справляться в одиночку. Я здесь для того, чтобы поддержать вас в этом непростом пути. Помните: вы можете любить память о человеке и продолжать жить. Это и есть самая важная работа.

Мамы, жёны, невестки — всем, кому сейчас тяжело и не с кем поговорить. Я работаю именно с этим. Не завтра, не через неделю — я берусь за работу в моменте, здесь, сейчас, за очень короткий срок.

Приходите поработать на платформу «Секвойя». Просто введите в поисковую строку моё имя (Анна Кычекова) или индивидуальный номер ID 34.

Открытые люки: три состояния, которые нельзя игнорировать

В своей работе с бойцами я использую несколько видов тестирования, в том числе шкалу Бэка для диагностики депрессивных состояний. Когда человек набирает девять баллов по этой шкале — это уже сигнал о суицидальных мыслях. При ответах на вопросы видно, что происходит внутри. Я называю это состояние «открытый люк». Таких люков у нас три: убить себя, убить другого и сойти с ума.

У меня есть антисуицидальный контракт, который мы проговариваем. Вторая позиция — убить другого — бойцы отрицают чаще всего, они не могут даже ответить на это. Поэтому первостепенная задача — заключить этот контракт, проговорить его вслух.

Этапы принятия травмы: от шока до возвращения к жизни

Когда человек получает тяжёлое ранение, он испытывает шок. Состояние отрицания происходящего. Главное сейчас — выжить. Потом он поступает в госпиталь, и начинается следующий этап: гнев и обида. Ему становится очень плохо, он злится на противника, не понимает, что происходит. Где его конечность? Например, нет руки.

Был у меня боец, потерял руку. Молодой, 23 года. Есть жена, есть мама. И в 23 года у него уже нет руки. В такие моменты бывают и слёзы. Потом наступает депрессия — чаще всего. И только потом — принятие.

В такой работе главное — терпение и вера. Вера в человека. В этого бойца или женщину — неважно, кто бы это ни был. Это не приговор. Это этап, который важно и нужно пройти. Жизнь даёт возможность научиться жить по-другому.

Каждый маленький шаг, который они совершают вперёд — рядом со мной или сами по себе — это победа. Победа, которая приближает к полноценной жизни.

Я всегда им говорю: возвращение домой — это только начало пути. Они защищали Родину. Я им иногда говорю: «Спасибо, что вы там были, вы герои. Пока вы были там, я всю жизнь спокойно здесь». Это очень важно. Важно услышать это от родственников. И родственникам тоже это проговорить, чтобы они это озвучивали.

Когда человек говорит: «Хорошо, что не выпилился»

Были у меня случаи, когда я видела, что у человека нет ресурса жизни. Как тот боец с сопротивлением. Первое, что он сказал на вопрос «Как у вас дела?» — «Хорошо, что не выпилился».

В этот момент важно, чтобы он просто ходил. Он говорил мне: «Я не знаю, зачем я здесь, но я вхожу к вам». Я попросила его прийти. Он приходил. Были приступы агрессии: «Зачем я здесь? Для чего я здесь?»

Тут важно просто разговаривать. Просто слушать. Как прошёл твой день? А что было сегодня? Переключать фокус с плохого на хорошее. Важно проработать травматический опыт. Но чтобы до него добраться, нужно пройти через слой обиды, гнева, шока.

Ещё у них очень часто возникает чувство несправедливости: «Почему со мной так? Почему я стал таким? Как мне дальше жить?» Очень много вопросов. Но я как психолог являюсь их зеркалом. В этот момент я объясняю: я не могу дать готовых ответов. Важно, чтобы эти ответы ты нашёл сам внутри себя. И они у тебя есть. Это очень важно.

Упражнение Юнга, которое показало, что человек хочет жить

У меня есть ещё одно упражнение, разработанное Юнгом. Я делала его с тем бойцом, который не хотел жить. Я попросила написать 16 определений смерти. Мы написали семь. Шесть определений были именно про смерть — я сейчас не вспомню, что там было. А седьмое — «начать всё сначала».

В этот момент я поняла, что подсознание работает именно так. Это очень важно — подсознание хочет жить, оно хочет выжить. Я подсветила это внутри него. И когда он увидел этот седьмой пункт, мы перестали делать упражнение. Просто отложили и улыбнулись. Мы поняли: человек хочет жить.

Самый опасный период: первые пять дней

Помощь нужна буквально сразу. На третий день после травмы человек уже погружается в деструктивные мысли. На пятый день возрастает риск суицидальных мыслей. Между этими пятью днями необходимо оказать ему первую помощь: психологическую, эмоциональную. Стабилизировать. Возможно, таблетки.

На десятый день формируется устойчивый паттерн негативного поведения. Человек начинает вести себя деструктивно.

Первые дни человек очень восприимчив к помощи. Острые эмоции легче всегда проработать. Это как рана: когда она открыта, ты можешь её быстро очистить, сделать что-то. У меня были истории, когда мне звонили во время обеда и говорили: «Прими срочно бойца, срочно нужно». Я отказывалась от обеда и шла принимать человека.

Как действовать в кризисной ситуации

Если речь о суициде, важно переключить человека на жизнь. На то, что у него может быть. На то, что у него здесь и сейчас. Включить взрослое рациональное состояние.

Дать стакан воды. Озвучить пять предметов в комнате. Дыхание квадратом — дыши. Очень низкий тембр голоса. Ни в коем случае не зеркалить его поведение. Просто находиться рядом.

Это работает и с детьми, и с агрессией — та же история. Важно быть рядом, не отражать. Не играйте в пинг-понг с клиентом никогда. Вы должны быть устойчивы. Заземлиться самостоятельно.

Я понимаю: когда близкий человек истерит, или истекает кровью, или собирается что-то с собой сделать, в этот момент земля уходит из-под ног. Хочется включиться в такой же процесс — либо защищаться, либо нападать. Важно отключиться.

Я говорю: «Представьте, что вы сосед». Это не ваш близкий человек. Это помогает отключить внутренние процессы, внутренние эмоции. Либо встаньте на табуретку — представьте, что вы стоите сверху и смотрите на это. Тогда вы можете только помочь. Наша задача — помочь, а не спасти.

История девочки, которая выпила растворитель

Была история с ребёнком. Подростки — у них очень лабильная нервная система. Мир ускоряется, а нервная система детей не всегда успевает. Воспитание, которое было у родителей, не всегда подходит той нервной системе, которая сейчас есть у детей.

Ко мне пришла девочка. Она выпила растворитель. Она не хотела жить. Она хотела донести этому миру, что она некрасивая, что она невидимая, что ей не хочется ходить в школу, что у неё нет друзей. Вопрос коммуникации.

Важно просто переключать человека. Я говорю: «Я ничего с тобой не хочу делать. Я не буду сейчас задавать вопросы. Давай просто посидим. Давай попробуешь объяснить, что это было?»

Я всегда задаю вопрос: «А что это было?» И когда человек возвращается к себе, он понимает: «А что я сделал? Для чего я это сделал? Что я пытался донести?»

Когда ты знаешь ответы — вот суицидальные истории: что это? Это способ коммуникации. Ты пытался что-то докричать, что-то донести — и тебя не услышали, не поняли. Ты как будто присоединяешься к клиенту в этот момент.

Или ты считаешь себя некрасивым, ненужным, брошенным, каким-то не таким. На самом деле с тобой всё так. Ты уже есть. Ты уже ходишь, ты уже здесь.

В этот момент важно использовать все техники: тихий тон, спокойный, заботливый. Полноценное участие. Я говорю родителям: неважно, сколько времени вы потратите — важно как. Уберите телефоны, отключите всё, что отвлекает. Будьте внимательны. Смотрите ребёнку в глаза. Прикосновения — если это подросток, важно потрогать за плечи, дать возможность найти контакт с телом. Где твоё тело? Какой ты? Контакт с глазами, контакт с телом.

История, которая переворачивает понимание жизни и смерти

Я часто рассказываю на терапиях одну историю. В начале моей практики меня попросила прийти в больницу женщина — её дочка, молодая девчонка двадцати трёх лет, напилась таблеток из-за мужчины, который её обманул. Спасти её уже не было возможности — медленно отказывали органы один за другим. Она лежала и плакала, говорила маме: «Я хочу жить». Но умирала в течение двух суток. Врачи ничего не могли сделать, они предупредили маму.

И когда я рассказываю эту историю на терапиях, у клиентов переворачивается понимание жизни и смерти. Молодая девушка осознаёт, что хочет жить, но возможности уже нет.

---

Если у вашего близкого были попытки суицида — не пугайтесь, не впадайте в панику, ступор — приходите поработать на платформу «Секвойя» с кризисным психологом Анной Кычековой.

Просто введите в поисковую строку её имя или индивидуальный номер ID 34.

Мне часто задают вопрос: «Анна, как ты всё это домой не несёшь?» И это действительно ключевой вопрос для любого психолога, особенно когда работаешь с тяжёлыми случаями, с горем, с потерей, с войной. Сегодня я хочу поделиться своим опытом и инструментами, которые помогают мне сохранять себя и при этом эффективно помогать другим.

История, которая меня отрезвила

У меня есть своя практика, но я работаю не только с обычными людьми — я работаю в том числе и с психологами. И недавно у меня была очень показательная история. Ко мне приехали девчонки из Курска. Наверное, самые ярые поклонники волонтёрства, какие я встречала. Но приехали они не с пустыми руками, а с конкретным запросом: «Помогите. Мы уже в долгах. Мы забыли, что мы женщины».

Они продали свои машины, купили УАЗик, чтобы возить еду за ленточку. И вот они сидели напротив меня, прилетев буквально на два дня. Им нужна была помощь здесь и сейчас. И в этот момент я 100% поняла: я не хочу так. Чтобы были долги. Чтобы разбирать историю, где 25% себе, а 200% — это помощь другим в волонтёрстве, в каком-то спасательстве.

Это был для меня важный подсвечивающий момент.

Треугольник Карпмана и роль спасателя

Я очень хорошо изучила треугольник Карпмана. Для психолога это просто критически важно. Я тренировалась и отслеживала состояние, где я оказываюсь в роли спасателя. Потому что все психологи по своей сути склонны быть в этой роли.

Но здесь важно знать границу. Когда ты работаешь с такими категориями населения и с такими проблемами, как у моих клиентов, тебе нужно работать через самоконтроль. Потому что при спасательстве ты теряешь свою профессиональную роль. Ты не можешь уже помочь человеку по-настоящему.

И знаете, мои клиенты — они самые замечательные, потому что они помогают мне вспомнить об этом. Эти девушки, которые приехали и говорили о том, что у них всё плохо, что они потеряли себя — они как зеркало. Я точно знаю, что я так не хочу.

Когда ты заходишь в роль спасателя как психолог, ты уже не психолог. Ты становишься для клиента просто таким же человеком, и ты не можешь оказать достаточное количество помощи. И это очень-очень-очень важно.

Как я заземляюсь: телесные практики

Что мне помогает возвращаться в себя? Я проходила телесную терапию специально для того, чтобы уметь заземляться.

Например, когда у тебя боец сопротивления, он вот так вот на стол накладывает и говорит: «Да как меня всё это надоело!» И ты сидишь напротив. Тебе нужно заземлиться, нужно понимать, что ты с этим справляешься. Я постукиваю ногами по полу. Это важно. Кладу руки на стол, чувствую кресло, на котором сижу, стул. И продолжаю работу дальше.

Контракт с самим собой

Благодаря диплому MBA у меня есть возможность планировать свои рабочие дни, часы и чётко соблюдать график работы. Ни в коем случае не заходить в спасательство.

Но самый важный инструмент — это контракт. Контракт должен быть у каждого психолога. Внутренний контракт с самим собой. Я говорю себе: «Вот здесь я не буду полтора часа работать, если сессия заложена в час. Вот здесь я не буду отвечать в своё свободное личное время». Потому что если я не буду соблюдать эти границы — я потом не смогу помочь. Это критически важно.

Как я выдерживаю по 12 часов терапии

Вы знаете, я могу проводить по 12 часов терапии в госпитале. И меня часто спрашивают: «Как ты восстанавливаешься?»

Во-первых, я не играю в спасателя. У меня нет такого, что я провалилась в ситуацию. Я понимаю: моя задача — помочь. И многие психологи перекручивают, переваривают, носят это в себе. У меня такого нет. Я закрыла одного клиента — следующий. Моя задача — помочь как можно большему количеству людей.

Вчера у меня боец проходил тестирование на 120 вопросов. Время закончилось — всё, я закрыла, я забыла. Следующий, следующий. Моя задача — помогать большому количеству людей, научить их самопомощи, справляться. Чем больше людей я этому научу, тем больше это передастся дальше. Кто-то кому-то поможет, и тогда самому комфортно находиться в этом обществе.

Мои инструменты восстановления

1. Йога. Я занимаюсь обязательно раз в неделю, но это особенная йога — трёхчасовая, с часом медитации, с погружением в себя, с возвратом к своему телу.
2. Дыхательные упражнения. Я очень часто использую их для заземления.
3. Чёткие границы во времени. Если у меня стоит план на 10 часов работы, я иногда могу по 12 часов, но у меня есть предел.
4. Благодарность себе. Я вышла после сессии — я себя поблагодарила. Мы очень часто в мире видим какие-то серые моменты, а внутренняя поддержка — это то, чего нам всем не хватает. Я говорю себе: «Ну, я молодец, здесь помогла, здесь помогла, вот здесь справился клиент сам, вот здесь клиент улыбнулся, вот здесь у него произошла трансформация — как классно, как шикарно!»
5. Чёткий внутренний контракт, который у меня есть и в письменном виде. Если мне клиент звонит в выходной день или в моё личное время, я говорю: «Простите, пожалуйста, у меня личное время. Давайте я помогу вам с радостью, но в другое время». Это чёткие границы, потому что я хочу помочь большему количеству людей и для этого я должна сохранять себя.

Главное, что я поняла

Помогать другим — это не про бесконечное самопожертвование. Это про баланс. Про умение сказать «стоп». Про умение заземляться и возвращать себя в своё тело. Про контракт с самим собой, который ты не нарушаешь ни при каких обстоятельствах.

Потому что если ты сгоришь — ты никому не сможешь помочь. А если ты сохраняешь себя — ты можешь помочь десяткам, сотням людей. И в этом для меня смысл моей работы.

---

Если вы чувствуете, что застряли в Треугольнике Карпмана по самую макушку и не тонете в океане спасательства — приходите поработать на платформу «Секвойя» с нейропсихологом Анной Кычековой.

Просто введите в поисковую строку её имя или индивидуальный номер ID 34.