Метка: женщины

Екатерина Черникова, специалист по профориентации платформы «Секвойя», — о самом важном возрасте, в котором ребёнок ещё говорит о себе правду.

Мы все торопышки. Нам надо, чтобы ребёнок не поиграл, а уже в четыре года начал учить английский.

И вот здесь хорошо бы остановиться и посмотреть: пойдёт ли ему этот английский в четыре года — или это будет насилие. А может, лучше отдать его в плавание или в футбол.

Наблюдайте за детьми 5–7 лет

Ребёнок в этом возрасте, как правило, точно знает, зачем он пришёл и кем хочет быть.

Посмотрите, во что он играет. Чем увлекается. Каким образом он это делает.

Дети очень часто проговаривают про себя правду.

У меня в практике постоянно так: приходит родитель и говорит — ой, а я отправила ребёнка в такой-то класс, а у него, оказывается, совсем другое. Я спрашиваю: а он говорил? Да, говорил. Но мы почему-то не услышали. Или не посчитали это важным.

Кстати, у нас в психологии есть похожий приём для взрослых. Если под рукой нет диагностики, мы говорим: сядь и вспомни, чем ты увлекался в шесть-семь лет. Во что играл, что тебе было интересно. Туда и надо заныривать.

Главный принцип этого возраста — расширение

Я категорически за широкий кругозор. Чем больше ребёнок попробует, тем лучше.

И не надо говорить: раз у тебя музыкальный талант, мы будем только в музыкальной школе и больше ничего.

Я как человек, который всю жизнь просидел за инструментом, знаю, чем это оборачивается: и сколиоз, и спина. И меня в детстве почему-то заставляли выбирать между танцами и музыкой.

Дорогие родители, не надо выбирать. Надо и то, и то.

Мы даём ребёнку не направление в жизни. Мы должны дать ему расширение — чтобы он увидел, какой мир богатый и разнообразный. И понял, что он хочет попробовать.

Чем шире кругозор, тем лучше он будет слышать себя. Мне вот это нравится, а вот это нет.

Почему это работает именно сейчас

До семи лет в ребёнка проваливаются неосознаваемые вещи — функция критического мышления начинается примерно с шести-семи лет.

Поэтому всё, что вы вложите в этом возрасте, ложится глубже.

И в этот же период ребёнку критически важно много играть. Не заваливать его заданиями и не отдавать телефону.

Я понимаю, откуда это берётся: нам хочется освободить время для себя и не тратить его на ребёнка. Мы устаём, у нас не хватает ресурса.

Поэтому, дорогие мамы, наполняйтесь ресурсом любыми доступными способами. Потому что ребёнку мама может передать только то, чем она наполнена.

Что показывает диагностика в этом возрасте

Прелесть в том, что ребёнка ни о чём не надо спрашивать. Перед ним выкладываются карточки с заданиями, и мы смотрим, как работает мозг.

Например, у ребёнка сильно выражены спортивные способности. Но дальше важно понять, какие именно.

Ему важно быть в команде? Значит, нужен групповой вид спорта. Или он лидер, который выступает один? Тогда это индивидуальный вид.

Для большого спорта, кстати, нужно сочетание пространственного и телесно-кинестетического интеллекта. Ребёнок должен хорошо владеть телом и уметь просчитывать траекторию. Без этой связки будет тяжело.

Для музыкальной карьеры нужно сочетание пространственного и музыкального. Можно всю жизнь мечтать, что он будет играть в консерватории. Но если базы нет, можно положить на это годы и не получить результата.

Для малышей 4–7 лет есть отдельная программа развития: на нескольких листах прописывается, какие книги читать, на какие спектакли ходить, какие кружки и студии подходят — с привязкой к конкретному городу.

Кейс, который всё объясняет

Мальчика отдали на программирование. Он плакал и не хотел туда идти.

После диагностики выяснилось, что ему гораздо больше подходит театральная студия.

И здесь я возвращаюсь к главному: наблюдайте за своими детьми. Иногда они прямым текстом говорят: мам, мне это не нравится, я бы вот в это пошёл.

Но у нас очень много своих установок.

Я сама однажды отдала пятилетнего ребёнка в хоккей с мальчиками постарше. Он потом рассказал, что залез в ворота просто чтобы его не раздавили. И полгода там просидел — потому что было страшно.

Представьте, через что проходит пятилетний ребёнок, который не может об этом сказать.

---

Если ребёнок плачет перед занятием — это уже ответ. Услышьте его до того, как он перестанет говорить.

Приходите поработать со мной на платформу психологической поддержки в кризисных ситуациях «Секвойя». Записаться можно на главной: введите в поисковую строку моё имя — Екатерина Черникова — или индивидуальный номер ID 50.

Если пока не готовы прийти на сессию — начните с бота-помощника: он поможет сформулировать запрос и понять, с чем именно вы идёте.

Екатерина Черникова, бизнес-психолог платформы «Секвойя», — о том, почему работа с телом для руководителя первична.

Предприниматель живёт в режиме хронической мобилизации. Решения принимаются быстро, цена ошибки высока, ответственность идёт за людей, за зарплаты, за семьи сотрудников.

И нагрузка на психику здесь очень высокая. Со всеми известными последствиями для здоровья.

Главное правило

Для руководителя бизнеса категорически, просто хронически важно постоянное расслабление.

Любой физический процесс — это либо сжатие, либо расслабление. И они должны чередоваться.

Если вы в состоянии постоянно сжатой пружины — выделите себе время на то, чтобы разжиматься.

И вот главный аргумент: мозг может принимать правильные решения только из расслабленного состояния.

Когда ты в стрессе — ты делаешь ошибки. А для предпринимателя цена ошибки сейчас очень высока.

Именно поэтому я вижу, как много людей в бизнесе идут в медитативные практики и ездят на ретриты. Они знакомы с этим и знают, как это работает.

Что даёт ресурс

Любимое дело и любимое занятие — то, которое можно найти в разделе хобби.

Время с действительно любящими людьми: с семьёй, с детьми.

Для многих в бизнесе — адреналиновые виды спорта.

И вообще любые физические нагрузки. Потому что любая эмоциональная нагрузка проводится через тело. И если тело не в ресурсе, мы никуда не выходим.

Почему работа с телом первична

Многие сейчас запрашивают больший масштаб, большую проявленность, большие объёмы.

А масштаб — это большое видение и гибкость в принятии решений. Значит, нужны практики на гибкость.

И телу обязательно нужна выносливость. Тело на физическом уровне должно знать: если что, я справлюсь.

Чем больше объём ресурса, который вы проводите через себя — материального, психического, — тем больше должна быть выносливость тела.

Поэтому: зарядка, спортзал, ходьба. Даже просто ходьба, просто шаги.

Я сама делаю не меньше десяти тысяч шагов в день, а часто и больше. Это сто процентов.

Про злость и голени

Практический лайфхак, который работает всегда.

Гормоны стресса накапливаются в теле, и вывести их проще всего через нагрузку на ноги.

Если вы злитесь — походите, побегайте, поприседайте, попрыгайте. Активное движение выводит эту злость сразу же.

Я проводила такой эксперимент в школе. Сидит ребёнок за дверями класса, урок идёт. Спрашиваю, что случилось. Отвечает: меня все бесят, в школу больше не пойду.

Я говорю: пошли ко мне в кабинет, будешь минуту прыгать.

Попрыгала — и всё нормально. Пошла в класс. И уже забыла, на кого злилась.

Это же можно показать и своим детям — как грамотно вывести злость.

Гибкость мышления и деньги

У меня был разговор с клиентом на тему, почему сейчас бедные беднеют быстрее, а богатые богатеют быстрее.

Его вывод: из-за гибкости мышления.

Когда мышление негибкое, человек сидит в одной парадигме. А время сейчас турбулентное. И он уходит всё дальше — потому что нет видения, не хватает кругозора, страшно.

А предприниматели с гибким мышлением, которые при этом следят за телом, продолжают расти. Потому что они видят возможности. Мир меняется, а они видят, где эти возможности появляются.

Сам он, кстати, занимается триатлоном. Говорит: мне не надоедает, потому что виды деятельности там постоянно меняются.

Гибкость тела и гибкость мышления — вещи связанные.

Про опоры

Сейчас мы все в состоянии глобальной невесомости. Мы вообще не знаем, где опоры.

И если нет опоры внутри себя, нет опоры на собственное тело — рушится всё. Бизнес, деньги, отношения, здоровье.

При любой скорости работает простое правило: чем выше скорость, тем устойчивее должна быть машина. И тем важнее проверить руль.

А единственный способ управлять ситуацией — опереться на себя.

Как эту опору строить? Через фиксацию собственного опыта: я в этой ситуации справился, и вот здесь справился — значит, и здесь смогу. Прямо выписывать. Мозг это фиксирует.

Через тело: я знаю, что моё тело может пробежать, может выдержать.

Через понимание того, что твои предки справлялись со своим — значит, эта сила есть и в тебе.

---

Если вы годами живёте сжатой пружиной — начните не со стратегии, а с тела.

Приходите поработать со мной на платформу психологической поддержки в кризисных ситуациях «Секвойя». Записаться можно на главной: введите в поисковую строку моё имя — Екатерина Черникова — или индивидуальный номер ID 50.

Если пока не готовы прийти на сессию — начните с бота-помощника: он поможет сформулировать запрос и понять, с чем именно вы идёте.

Как подготовиться к беременности, родить и не сломаться: кейсы из практики психолога Ольги Востоковой

Меня зовут Ольга Востокова, я психолог и специалист по психосоматике. В своей практике я работаю с самыми разными запросами, но одним из самых важных и трепетных для меня направлений является перинатальная психология. Это целая вселенная, которая включает в себя подготовку к зачатию, сам период беременности, роды и послеродовое восстановление. Это путь, который преображает женщину и мужчину, и очень важно, чтобы он был осознанным и безопасным.

Сегодня я хочу поговорить о том, что волнует большинство будущих родителей. Как справиться со страхами, что делать, если беременность долго не наступает, и как пережить этот удивительный, но непростой период, сохранив себя и отношения в паре.

Бесплодие неясного генеза: когда тело говорит «нет»

Один из самых частых и сложных запросов в моей практике — это невозможность зачать ребенка при отсутствии медицинских диагнозов. Врачи разводят руками, говорят «бесплодие неясного генеза», а женщина чувствует себя в тупике. Но с точки зрения психосоматики, здесь почти всегда есть причина.

За этим диагнозом может стоять огромное количество различных историй. Самое главное, что я всегда выясняю со своей клиенткой — это уровень безопасности в отношениях с партнером. На биологическом уровне женщина не сможет зачать, если она не чувствует себя в безопасности рядом с мужчиной. Это древний, животный инстинкт: «Если мне небезопасно, то зачем мне воспроизводить потомство?»

Также очень часто встречается гиперконтроль. Женщина пытается все просчитать: дни овуляции, позы, лунные циклы, диеты. И, как ни парадоксально, именно в этот момент ничего не получается. Расскажу кейс из моей практики: ко мне пришла клиентка с запросом на беременность. Мы начали работать, и я предложила ей представить свою «контролирующую» часть, которая сидит у нее в голове и диктует, как все должно быть. Мы «отправили» этого внутреннего контролера в отпуск на Мальдивы. Это мощная визуальная техника, которая дает разрешение отпустить ситуацию. И, кстати, такие техники действительно работают. Позже я поняла, что и сама была такой «контролирующей» мамой. Как только я сняла свои жесткие условия о том, как должны проходить роды, Вселенная показала мне, что с этим тоже можно справиться. Самое главное — здоровые мама и малыш.

Среди других причин бесплодия — глубинные родовые сценарии, когда быть матерью «опасно», или установки, полученные от старшего поколения.

Подготовка к беременности и родам: почему я обязательный специалист

Я часто говорю, что беременность — это не только вынашивание ребенка, но и вынашивание женщины мужчиной. Это очень важный период, когда женщина максимально уязвима, ее гормональный фон меняется, и ей нужна поддержка.

Ко мне нередко приходят пары, где мужчина чувствует себя отвергнутым и ненужным. Вся энергия и внимание женщины теперь принадлежит ребенку, и мужчина, не понимая, как справиться с этим, может искать поддержку на стороне. Это одна из главных причин кризисов в отношениях после рождения ребенка.

К сожалению, наше общество часто не готовит женщину к реальности материнства. Многие мои клиентки признавались, что не знали даже, как устроены их половые органы, не говоря уже о том, как именно будет проходить процесс родов. Это огромный пробел. Незнание рождает страх. Я мечтаю, чтобы в системе ОМС появились обязательные сессии с психологом для беременных, как для мамы, так и для папы. Всего 2–3 встречи могут подготовить вас к колоссальным переменам в жизни, научить взаимодействовать с партнером в новой роли и помочь не провалиться в послеродовую депрессию.

Послеродовая депрессия: как не остаться одной наедине со страхом

Расскажу кейс из моей практики

Я сама пережила это состояние. Когда родился мой ребенок, а это было экстренное кесарево сечение, я рыдала и говорила: «С чем вы меня поздравляете? Я же не родила!». Я поставила себе жесткие условия: только естественные роды, без анестезии, и когда они пошли не по плану, я почувствовала себя «неженщиной».

Послеродовая депрессия — это не просто усталость. Это состояние, когда женщина остается с ребенком один на один, хотя биологически она к этому не готова. Раньше в деревнях женщины помогали друг другу, в родах участвовала вся семья. Сейчас мама часто оказывается изолированной.

Как распознать?

При любом дискомфорте — если вы перестали следить за собой, у вас нет сил на самые простые бытовые вещи, вы чувствуете пустоту и раздражение — не молчите. Самая главная техника, которую я даю всем мамам: «Сначала маску на себя, потом на ребенка». Если вы потеряете сознание (в переносном смысле), кто позаботится о вашем малыше? Вы должны обеспечить кислород себе, чтобы у вас были силы заботиться о нем. Стыдиться здесь нечего, это нормальная реакция психики на нечеловеческую нагрузку. Обращайтесь к специалистам, ищите сообщества, не оставайтесь в вакууме.

Путь от перинатальной матрицы к осознанной жизни

Знаете ли вы, что наша жизнь сегодня — это отражение того, как мы появились на свет? Я всегда начинаю работу с новым клиентом с вопроса: «Как прошли ваши роды?». На основе исследований Станислава Грофа, я выделяю 4 ключевые матрицы:

1. Матрица беременности — формирует наше базовое доверие к миру. Если мама была спокойна и счастлива, мир кажется безопасным. Если в животике было тревожно — мы выходим в жизнь с установкой «мир опасен, я не в порядке».
2. Матрица схваток (начала родов) — это период, когда мир рушится. Здесь закладывается наша способность принимать решения. «Торопыжки» часто сначала делают, потом думают. Дети, которые долго «сидят» на старте, склонны к долгим раздумьям и сомнениям. Это мой личный опыт: мой сын родился с задержкой, и я вижу, как он принимает решения — он думает, передумывает, снова думает.
3. Матрица потуг (прохождения родовых путей) — это первый опыт преодоления трудностей. Формируется целеустремленность. При кесаревом сечении эти этапы пропускаются.
4. Матрица первого часа после родов — формирует мотивацию. Если ребенка приложили к груди, он получил «приз» за свои усилия. Если забрали, у него может возникнуть вопрос: «Я все это прошел, и что в итоге?».

Знание этих матриц дает нам ключ к изменению привычных сценариев. Когда мы осознаем, откуда «растут ноги» у наших страхов, неумения добиваться целей или гиперконтроля, мы можем это изменить. В работе с клиентами я часто использую эту теорию, чтобы помочь им перепрожить старый опыт и стать хозяевами своей жизни.

Практика принятия себя: полюбить изменения

Многие женщины боятся, что после родов тело изменится безвозвратно. Я хочу вас успокоить: это не аксиома. Я, например, кормила грудью больше года, и моя грудь не изменилась. Все дело в подготовке и уходе. Но что делать, если изменения уже произошли, и вы не можете принять шрамы, растяжки, лишний вес?

Здесь я всегда привожу пример своей подруги. У нее было много растяжек на животе после родов. Она сказала мне фразу, которая перевернула мое сознание: «Я смотрю на эти растяжки и люблю их, потому что они подарили мне моего сына». И это правда. Я тоже сначала тяжело принимала свой шрам от кесарева, чувствовала себя «недо-женщиной». Но я поняла, что это путь, которым мой ребенок пришел в этот мир. Это его выбор. Отказаться от этого опыта — значит отказаться от него самого. Поэтому, вместо того чтобы винить себя, посмотрите на свои изменения как на напоминание о чуде, которое с вами произошло.

Перинатальный период — это мощнейший трансформационный этап. Он ломает нас, перестраивает и собирает заново. И если вы чувствуете, что не справляетесь, помните: обращаться за помощью — это признак силы, а не слабости. Это путь к тому, чтобы быть счастливой мамой и счастливой женщиной.

Если вы нашли в этой статье отклик или хотите поделиться своей историей, пишите. Я всегда рада быть вашим проводником в мире осознанного родительства.

Психолог Ольга Востокова про то, как она работает онкологией и почему это может стать лучшим, что с вами случилось

Меня зовут Ольга Востокова, я психолог и специализируюсь на онкопсихологии и психосоматике. Сегодня я хочу поговорить о теме, которая касается практически каждой семьи — об онкологии. Не как о приговоре, а как о сложном, но невероятно важном пути, который способен кардинально изменить жизнь человека и его близких.

Многие люди, услышав диагноз, воспринимают его как конец. Однако за годы практики я убедилась: онкология — это не точка, это мощнейший сигнал к переменам. Моя задача как специалиста — не просто сопровождать человека в этом пути, но и помочь ему и его семье выжить, а главное — прийти к новой, более осознанной и счастливой жизни.

Родственники онкобольных: кто страдает больше?

Часто мы забываем, что диагноз — это удар не только по самому больному, но и по всей семье. И, как ни парадоксально, именно родственники проживают этот путь зачастую тяжелее.

Когда близкий человек заболевает, семья — это единая система. Реакции могут быть разными: кто-то впадает в отрицание и ведет себя так, будто ничего не случилось, кто-то, наоборот, включает режим гиперопеки, а кто-то чувствует злость и раздражение. И это абсолютно нормально. Но важно понять одну вещь: человек пришел к этому заболеванию не просто так. Это результат его жизненного пути, стратегий и накопленных паттернов.

Самое важное для родственников — не создавать человеку «вторичную выгоду». Когда мы начинаем чрезмерно опекать больного, мы невольно лишаем его воли и силы бороться, делая его беспомощным. Человеку нужно дать право на его жизнь и, как это ни грустно звучит, право на его смерть. Это его выбор. Мы можем только верить в него, давая ему максимальный шанс справиться.

Нормально ли злиться на умирающего?

Конечно, да. Агрессия — это энергия к действию. Мы часто боимся злиться, считая это чувство социально неприемлемым. Но позволить себе прожить эту агрессию внутри — нормально. Я рекомендую дойти до этой стадии, но не выплескивать ее на окружающих и самого больного, а найти безопасный способ выпустить пар: спорт, крик в подушку, даже рубка дров. Только прожив эти эмоции, вы сможете перестать заниматься излишней заботой и начать действовать рационально.

Что говорить человеку, который узнал о диагнозе?

Самые страшные слова, которые можно сказать в первые часы после постановки диагноза — это фразы-пугалки о том, что рак — это ужасно и смертельно. Огромную роль играет то, как врач сообщает диагноз. Я всегда рекомендую онкологам смягчать тон, давать человеку надежду и варианты, а не просто выносить приговор.

И еще одно золотое правило: никогда не говорите «я тебя понимаю», если сами никогда не сталкивались с онкологией. Эта фраза только отдаляет вас от человека, заставляя его чувствовать себя еще более одиноким и непонятым. Лучше скажите честно: «Мне страшно, и мне тоже страшно», или «Я рядом».

Кейс из моей практики

Ко мне пришла девушка, которой онколог, выходя из кабинета, просто швырнул результаты анализов со словами «Ты умираешь, у тебя рак». Она не получила ни объяснений, ни дальнейших инструкций, ни поддержки. Это был шок, который мог разрушить ее. К счастью, позже выяснилось, что диски МРТ перепутали, и с ней было все хорошо. Но сам факт такого общения с врачом уже оставляет глубокую травму.

Психосоматика онкологии: когда тело бьет в колокол

Любое изменение в теле запускают три компонента: неожиданно, драматично и изолированно. Но онкология — это нечто большее. Это стратегия, когда «в одно и то же место бьют постоянно». Человек привыкает реагировать на стресс определенным образом, и мозг использует эту защитную стратегию снова и снова. Орган не успевает восстанавливаться, и запускается онкологический процесс.

Кейс из моей практики (рак молочной железы)

Моя клиентка годами жила в стратегии «я всех накормила». Она часами стояла на кухне, кормила взрослого мужа и детей, полностью отказавшись от себя. Это было ее ценностью. На сессии я задала ей вопрос: «Кого ты на свою сиську повесила?». И она поняла, что «накрывает грудью» всю семью. Ее болезнь началась с сильных побочек от химии. И только когда она была настолько слаба, что не могла готовить, семья научилась выживать без нее. Осознав, что она может не готовить, если ей этого не хочется, и что муж и дети могут поесть пельмени, ее состояние кардинально изменилось. Побочки ушли, и она вышла в ремиссию. Для нее это был разрыв шаблона, который дался ценой высокой — но он изменил ее жизнь.

Как не сломаться во время лечения?

Здесь нет универсального рецепта. Кому-то нужна жесткая поддержка и «волшебный пендель», кому-то — бесконечная любовь и принятие. Но главное — найти смысл жить. Задайте себе вопрос: «Зачем мне это?» или «Для чего мне это?».

Найти свои «якоря»: я хочу поехать в Австралию, увидеть рассвет на море, написать книгу. Когда у человека есть цель, ради которой он проходит через лечение, его энергия и силы возвращаются.

Ремиссия: что делать, когда цель «выжить» исчезла?

Это один из самых сложных этапов. Человек привык бороться, а тут борьба закончилась, и наступает пустота. Поиск новых смыслов — это ключевая задача.

Техника для поиска себя

Напишите 100 вещей, которые вы никогда не делали. И начните их делать. Это не обязательно должно быть кругосветное путешествие. Это может быть прогулка с палочкой, час наблюдения за звездами или первый раз съеденная устрица. Живите здесь и сейчас. Каждый день находите 10 вещей, за которые вы благодарны этому дню. Это возвращает вас в реальность и напоминает, что вы живы.

Паллиативные пациенты: как говорить о смерти?

Когда человек знает, что времени осталось мало, моя задача — перевести фокус. Сначала мы даем ему высказать боль, то, что он не успел. Затем мы смещаем взгляд на то, что он уже сделал, и что хорошего было в его жизни.

Я всегда вижу клиента с его результатом, даже если он находится в паллиативной стадии. Это не отрицание, а вера. Мы можем работать со страхом смерти через гипнотерапию и даже использовать гипноз для обезболивания. (Есть французская клиника, где сложные операции проводят без наркоза, под гипнозом, что подтверждает эффективность метода).

Очень важно в этот период работать с родственниками. Учить их «отпускать» человека. Зачастую, как только близкие перестают мысленно держаться за него и дают ему право уйти, либо наступает чудесное облегчение, либо человек уходит спокойно.

Кейс из моей практики

У моей клиентки было образование в груди, но официальное лечение было для нее опаснее самой болезни. Она приняла решение не лечиться, и мы работали только с психосоматикой. Мы нашли запускающий конфликт и отработали его. Через несколько сессий она принесла заключение врачей: опухоль ушла полностью. Результат был подтвержден официально. Этот случай — наглядное доказательство того, что наше состояние напрямую влияет на наше тело.

Онкология — это всегда про жизнь. И путь через болезнь, как ни парадоксально, часто становится лучшим уроком и дает шанс на ту самую «классную жизнь», о которой говорят все мои клиенты, вышедшие в ремиссию. Нужно лишь разрешить себе жить, а не просто существовать.

Материнское сердце разрывается между любовью и страхом, долгом и болью. Что происходит с женщиной в момент, когда она отпускает своего ребёнка туда, откуда он может не вернуться?

Момент проводов на войну — точка невозврата

Момент проводов — это, наверное, одна из самых тяжёлых точек в жизни матери, в жизни каждой матери. В эти минуты её душа словно разрывается между любовью и страхом, между долгом и какой-то болью.

В момент прощания у матери самое важное — это острый страх за жизнь сына. Картинки перед глазами: «А вернётся он или не вернётся?» Сердце сжимается так, что невозможно дышать.

Беспомощность и потеря контроля

Беспомощность — она больше не может его защитить. Она привыкла его маленького защищать, а сейчас она отпускает его туда. Это ощущение потери контроля, и это иногда парализует.

Боль расставания — как будто часть её уходит от неё самой. Это даже похоже на то, как они говорят, на смерть. На маленькую смерть, когда её сын уходит.

Вина и самообвинение

«А я же говорила. А если бы я отговорила? А если бы я его всё-таки не отпустила? Может, я что-то упустила? Но почему так сложилось?»

У меня была история. Работала с вдовами, и к нам приехали коллеги с Москвы, психологи. Вошли все коллеги, кроме одной. Я говорю: «А почему вы не зашли?» Она говорит: «Я не могу». Я говорю: «Почему?» Она говорит: «А у меня сын воевал».

Наоборот, надо было зайти. И по итогу в коридоре мы оказывали психологическую помощь в течение 10 минут, но в этот момент она даже не могла войти в кабинет к этим вдовам. Она боялась, ей было страшно. У неё тоже там вина, самообвинение.

Острый эмоциональный шок

В эти моменты они ещё пытаются быть сильными. Состояние, когда мать провожает сына, называется острый эмоциональный шок.

Тело реагирует физически: ком в горле, нехватка воздуха, слабость в ногах. Время замедляется, и каждое объятие, каждое слово — на вес золота.

У меня была история: ко мне обратилась одна из мам, которая провожала своего сына. У неё в голове крутилась только одна мысль: «Только бы вернулся, только бы живой». Будь осторожен, сынок. «Я в тебя верю, у тебя всё получится». Главное — вернись.

Она рассказывала: когда поезд тронулся, она не могла даже пошевелиться. Тело окаменело. И снова эти слова: «Только бы вернулся, только бы живой».

Как помочь маме в этом состоянии

Мы начали с ней работать. Она пришла именно с таким запросом. Мы записывали три маленькие благодарности за день. Важно оставаться здесь и сейчас, не быть с ним и не думать о будущем или прошлом — находиться прямо в моменте.

Создать шкатулку памяти — складывать туда маленькие воспоминания о сыне. Вот он живой. Вот он потом придёт, она достанет эту коробку памяти, которую вырезала, старалась, каждый день складывала какие-то минутки, и ему это всё подарит и покажет.

Когда боец без вести пропавший

С утра до вечера они начинают струдировать информацию, каналы, все коммуникации. В этот момент важно задать элементарный вопрос: «Зачем?» И близким это может сделать не только психолог, это может сделать и близкий человек.

«Зачем вы это делаете?»

«Ну, вдруг он там?»

Хорошо, он там. А дальше что?

Кто-то смотрит каналы, где выкладывают груз-200, пытается разглядеть. Кто-то татуировки разглядывает: «Вот у него была татуировка в виде орла на правом плече». Ему важно там найти.

В этот момент нужно объяснить: нужно находиться здесь и сейчас. Если даже он вернётся, если даже он не вернётся — важно продолжать жить. Важно продолжать существовать. Включиться в этот процесс, чтобы, может быть, поделиться потом своей историей с другими, как вы с этим справились. Помочь кому-то другому. Обратиться за помощью к психологу. Обратиться в церковь. Обратиться в благотворительные фонды. Найти внешнюю поддержку.

Нормализация чувств

Важно понимать: у мамы возникающий острый болевой шок, эти чувства — нормальные. Нормализация — это очень важный момент.

Иногда люди приходят: «Вот у меня паника, вот я боюсь, я переживаю, он не выходит на связь». Говорю: «Ваши чувства нормальны. Когда ваш любимый человек не выходит на связь, это, конечно, тревожит. Вы же в порядке, поэтому вы так реагируете».

Поддержка матери — что действительно нужно

Маме в первую очередь нужна поддержка. Это болезненная для неё ситуация. Важно дать ей выговориться, без осуждения, с принятием.

«Я понимаю, что вам больно. Я понимаю, как вам больно, как вам страшно».

Прежде всего это страх, чувство вины. Весь спектр чувств перемешивается. Важно сказать: «Вы потеряли образ сына, а не самого сына». Отделить этот образ, который она рисует в худшем моменте, от её сына. Объяснить ей: не представляйте эти картины. Он всё ещё ваш сын.

Когда сын возвращается другим

Мать проводила сына. Он возвращается, она дождалась. Ей полегче. Но женщина смотрит на своего сына и не узнаёт его. Она же отправила одного, а пришёл мужчина, который видел смерть, видел тела разорванные, видел, как предают, видел, как выручают. Совсем другой человек.

Он, возможно, молчит, он реагирует не так, как раньше. И она задаёт вопрос, который разрывает её изнутри: «Кто ты? Вернулся мой сын? А убивал ты или нет?»

Как работать с мамой, которая не может принять вернувшегося сына

Первое — выслушать, дать выговориться, дать высказаться, не вставать ни на чью сторону. Задача психолога — быть рациональным, быть заботливым, быть поддерживающим.

Я их разделяю. Отдельно боец, отдельно её сын и отдельно мама — для того, чтобы стабилизировать обоих.

Мать боялась потерять сына, теперь ей тоже страшно. Она задаёт вопрос: «А ты убивал?» Мать не может поверить, что её родной, маленький ребёнок, которого она так любила, который ей помогал, заботился, стал убийцей. Это самое страшное для матерей. «Как это мой сын? Я его растила, хотела, чтобы он стал добрым, хорошим. А тут он воевал».

Здесь важно объяснить. Я психолог, работаю с бойцами, и я могу прямо ей донести: не всё так просто. Он защищал Родину, он отдавал долг, он у вас герой, у него есть награды, медали. Посмотрите на это.

Если она жалуется на агрессию, важно посмотреть, какая у них коммуникация, кто на чью сторону встаёт. Её нужно вернуть к тому пятилетнему сыну, который заболел, который плачет. Она не может его вылечить, но она может быть рядом, принести воды, позаботиться о нём. Эти моменты очень важны, когда боец агрессирует или когда боец вернулся.

План на будущее

Самое важное в этой точке — план на будущее. Не только здесь и сейчас, не только в прошлое вернуться, но и построить план на будущее. Тогда она видит хоть какой-то просвет, какую-то перспективу, что у него всё будет хорошо.

Экзистенциальный кризис: зачем он туда пошёл?

Бывает история: мужчина был предпринимателем, у него был магазин хозтоваров. Стал затухать бизнес, и он решил отвезти ребятам на СВО хозтовары. Повёз раз, повёз два, повёз три. Стал ездить на своей машине. Ему предложили оформиться, получать зарплату. Он начал с этого, пошёл дальше.

Мама не приняла его выбор, хотя судьба его туда привела, он не планировал туда пойти. Мама задавала вопрос: «А зачем ты туда пошёл? Зачем эти деньги, если ими сыт не будешь, если ты меняешься?» Почему иногда у бойцов не было выбора — он не мог иначе поступить.

Как отвечать матерям на вопрос «зачем»

Этот вопрос не про логику, а про смысл. Поиск смысла и воля. Включается чувство и поиск смысла.

Надо сначала признать её чувства. Понять, что ей больно, что она ищет опору. Её опоры нету. Это нормально — хотеть это понять, зачем он туда ходил, зачем он убивал.

Я сдвигаю фокус с того, какой она вопрос задаёт. Она спрашивает «зачем?» — а я включаю процесс: что сейчас для вас важно? Что в его поступке вызывает гордость? За что благодарны вы ему сегодня? За то, что он живой, за то, что он вернулся, за то, что он здесь, за то, что он с вами.

Помогаем найти личный смысл: он защищал вас, меня, всех тех, кто сейчас ходит, улыбается, смеётся, жив. Он сделал сам этот выбор, который посчитал правильным. Он взрослый человек.

Техники работы с болью

Я использую технику написания письма. Давайте попробуем написать письмо вашему сыну. Всё, что вы хотели бы сказать, но не можете. Это очень важно — выпустить боль, которая накопилась. Мама не всегда готова признать это и сказать вслух.

Ещё я использую технику «стул». Я закрываю кабинет, создаю безопасное пространство и прошу маму представить, что её сын сидит напротив. «Что бы вы хотели на самом деле ему сказать — то, что он не воспримет?»

В этот момент вырывается очень много всего. Самое основное, слёзы, страх. Мама начинает плакать, говорит о том, как ей было тяжело, в каком она была напряжении, о том, что она думала, что не увидит его больше. Важно дать выход этим чувствам.

---

Анна Кычекова, психолог, специалист по работе с семьями военнослужащих.

Приходите поработать на платформу «Секвойя». Просто введите в поисковую строку её имя или индивидуальный номер ID 34.

Когда мы говорим о СДВГ (синдроме дефицита внимания и гиперактивности), я всегда начинаю с главного: это не модный тренд и не следствие плохого воспитания. В моей практике и, честно говоря, по моим личным наблюдениям, это особенность работы мозга, которая встречается практически у каждого второго. Просто проявляется она в разной степени.

С точки зрения нейропсихологии, у таких детей ослаблены функции префронтальной коры — того самого «управляющего блока», который отвечает за планирование, контроль импульсов, переключение внимания и рабочую память. И моя цель — не исправить это волшебной таблеткой (у меня её нет), а создать для ребенка внешние моторы. Научить его концентрироваться в моменте, причем через тело, потому что, как я всегда говорю, я не могу залезть им в голову, я могу работать только через тело.

Как мы начинаем работу? С тела и дыхания

Первое, что я делаю в кабинете — даю детям двигательные упражнения на растяжку и расслабление. У таких ребят тело очень зажато. Мы учимся дышать — диафрагмальное дыхание, дыхание квадратом. Это помогает запустить нервную систему (парасимпатику и симпатику), чтобы успокоиться или, наоборот, собраться. Потом идут упражнения на внимание и память, тренировка самоконтроля.

Я всегда говорю родителям: это можно делать и дома. Например, мы играем в «Светофор»: зеленый — бежим, желтый — идем, красный — стоп. Таким образом ребенок учится контролировать себя. Обязательно работаем с пространственным представлением. Это база.

Кстати, маленький лайфхак для родителей: если ваш ребенок делает уроки и одновременно слушает музыку или смотрит TikTok — не ругайте его! Это потрясающе. Ему важно сконцентрироваться, и многозадачность ему в этом помогает. Чем больше задач, тем ему комфортнее. Это правда. У меня есть клиентка 17 лет, и когда мы с ней обсудили, что ей будет легче выполнять четырехчасовое задание в университете, если одновременно заниматься тремя делами, она даже не ожидала такого эффекта.

Почему детям с СДВГ нужна особая стимуляция

Я знаю, что в Европе, например, в классах для таких детей есть специальные резинки под партами, чтобы ребенок мог стимулировать мозг движением. В моем кабинете стоит подставка под ноги. Дети сидят, выполняют упражнения за столом и одновременно постукивают ногами. Им от этого комфортно, они довольны. Многие родители не знают, что при СДВГ необходима стимуляция, чтобы мозг работал быстрее, ведь иначе концентрация теряется.

Что делать, если воспитатели и учителя не понимают?

У меня часто происходит такая история. Приходит мама с пятилетним ребенком и жалуется на садик. У мальчика не получается спать тихий час, и воспитатели сажают его на лавочку, пока другие дети играют. Он начинает грызть ногти, у него растет тревожность, ощущение, что он «какой-то не такой». Я спрашиваю: «Сколько детей в группе?» — «Трое». В такой ситуации я всегда прошу родителей поговорить с педагогами. Если есть потеря концентрации, ребенка нужно увлечь, а не наказывать статичностью.

Или вот случай в школе. Учительница сказала ученику с СДВГ, у которого упали вещи (потому что он крутился и вертелся): «Собери свои шмотки». Это было очень некрасиво и унизительно. Ребенок написал заявление на педагога, собрал подписи учеников, и мы добились, чтобы внутри школы провели работу. Потом мы удивляемся, откуда берется буллинг. А ведь многие учителя сами не понимают, что это особенность мозга.

Я иногда прошу педагогов: «Дайте ребенку попрыгать 15–20 минут после того, как он посидел». Пусть попрыгает возле парты — и вы увидите, как изменится результат.

Что делать, если диагноз есть, а помощи нет?

Я слышала, что за границей детям до 18 лет выписывают специальные препараты, которые помогают стабилизировать состояние. Да, это хороший внешний инструмент, помогающий человеку влиться в общество. Но у нас в России многие из этих препаратов приравнены к наркотическим, и родители, привозя их из-за границы, могут попасть под статью. Это реальная практика.

Качество жизни таких детей сильно страдает. И моя задача — объяснить родителям и учителям главное: мозг так работает, он так устроен. Это как цвет глаз — карие не станут зелеными завтра. Это неизбежно. Но мы можем помочь. И без таблеток — через тело, движение, понимание и индивидуальный подход.

Ребенок не справляется сам. Наша задача — помочь ему справиться, быть рядом и нормализовать жизнь в семье. Когда мама понимает, почему ребенок ведет себя так, а не иначе, она перестает ругать и начинает поддерживать. И это уже огромный шаг к успеху.

---

Если у вашего ребенка (маленького дошкольника, подростка или студента) есть признаки СДВГ, которые мешают учиться — приходите поработать на платформу «Секвойя» с нейропсихологом Анной Кычековой.

Просто введите в поисковую строку её имя или индивидуальный номер ID 34.