Метка: СДВГ

Екатерина Черникова, педагог-психолог платформы «Секвойя», — о разнице между способностями и способом усвоения, которую путают почти все.

Ребёнок выучил стихотворение, рассказал — а назавтра забыл. Или наоборот, учит очень долго, зато потом помнит годами.

И родители делают вывод: значит, это не его.

А это две совершенно разные вещи. То, к чему мы склонны, — одно. То, как мы усваиваем информацию, — другое.

Правило двадцати минут

У человека может быть такая степень усвояемости, что он находится в концентрации двадцать минут — и дальше не воспринимает ничего.

Это значит, что ему бесполезно сидеть пару. Он просто не будет воспринимать двухчасовое занятие.

Иногда это симптомы СДВГ. А иногда просто особенность мозга.

И тогда что делать? Скажите репетитору заранее: двадцать минут работы, пять минут перерыв, потом переключение на другой материал.

Я сама после своей диагностики стала это за собой замечать. Если я больше двадцати минут заставляю себя что-то делать, потом идёт сопротивление. Книга может месяцами лежать передо мной, и я к ней не притронусь — просто потому, что однажды перетрудила на ней внимание.

И я убрала у дочери сдвоенные уроки по языку. Это было просто потраченное время и деньги: у неё отключался мозг, и дальше шёл белый шум.

Повторение — не для всех формальность

У части людей девиз «повторение — мать учения» работает буквально.

Выучил сегодня, всё понял. Завтра как будто вылетело, начинаем с начала. Но на третий раз всё уложится.

И вот здесь родителям важно не поддаваться иллюзии, что ребёнок не соображает по предмету.

Он может прекрасно понимать материал, мозг его усваивает. Но чтобы отложить в долговременную память, нужно несколько раз повторить и перепроверить.

Значит, надо вернуться к материалу прошлой четверти и не полениться. Уделить этому дополнительное время.

А фраза «пока не выучишь, из-за стола не выйдешь» с таким ребёнком не работает вообще.

Образники и аналитики

Дети рождаются с образным мышлением. Они научаются через подражание: видят, как мы себя ведём, и делают так же.

А аналитический склад формируется с возрастом. У кого-то он станет преобладающим, кто-то будет совмещать обе функции.

Людям с сильной аналитикой нужно другое:

• Они хорошо учатся по инструкции и по примерам.
• Для них важно постепенное наслоение материала.
• Им нельзя перепрыгивать через ступени и сдавать экстерном.
• Им важно всегда опираться на хорошо изученное.

А кому наша школа не подходит

Наша система школьного образования как раз построена под формирование аналитического мышления. Чёткий материал от простого к сложному, с повторениями.

А детям с образным мышлением эта система не подходит совершенно. Они умеют перепрыгивать туда-сюда, у них включаются разные зоны, интуитивное мышление развито сильнее.

И научиться этому им особо негде. Разве что музыкальная или художественная школа — но там тоже довольно строгая система.

Рисуем сегодня натюрморт, он должен выглядеть вот так и никак иначе.

История про чёрного зайца

Мне рассказали случай. Учитель на уроке рисования спросил мальчика: почему ты нарисовал чёрного зайца, их не бывает?

А он очень расстроился и сказал: я чёрного кролика у деда видел. И ведь чёрные кролики действительно бывают — просто учитель об этом не знал.

Он пришёл домой и скомкал рисунок в мусорку.

Мама вовремя сориентировалась. Разгладила рисунок, повесила на холодильник и сказала: мне очень нравится твой чёрный заяц.

И после этого все свои рисунки он дарил маме, и они вешали их на холодильник.

А в той же семье был дед, который прекрасно рисовал. Он однажды принёс работу в школу, а учитель сказал, что это нарисовал не он. И дед навсегда забросил рисование. Внучка потом нашла его работы — там был настоящий талант.

Вот здесь очень важно не зарубить на корню. Одно резкое замечание может лишить человека занятия на всю жизнь.

Когда выбирать профиль

Профили в школах начинаются примерно с пятого-шестого класса, а профильные классы — с восьмого.

В 14–15 лет уже можно смотреть профильный класс. С 15–16 лет в расшифровке появляется список профессий — уже полноценная профориентация.

До этого возраста мы смотрим интересы и направление, а не профессию.

И я отдельно скажу про мальчиков и школу с шести лет. Я это сильно не поддерживаю.

Ребёнок может знать буквы и считать до десяти. Но высидеть четыре-пять уроков, не будучи готовым к этому психологически, — совсем другая история. Мальчики формируются позже, и для них особенно важна двигательная активность.

---

Если ребёнок «не помнит, что было в прошлой четверти» — это не про способности. Это про способ запоминания.

Приходите поработать со мной на платформу психологической поддержки в кризисных ситуациях «Секвойя». Записаться можно на главной: введите в поисковую строку моё имя — Екатерина Черникова — или индивидуальный номер ID 50.

Если пока не готовы прийти на сессию — начните с бота-помощника: он поможет сформулировать запрос и понять, с чем именно вы идёте.

Когда мы говорим о СДВГ (синдроме дефицита внимания и гиперактивности), я всегда начинаю с главного: это не модный тренд и не следствие плохого воспитания. В моей практике и, честно говоря, по моим личным наблюдениям, это особенность работы мозга, которая встречается практически у каждого второго. Просто проявляется она в разной степени.

С точки зрения нейропсихологии, у таких детей ослаблены функции префронтальной коры — того самого «управляющего блока», который отвечает за планирование, контроль импульсов, переключение внимания и рабочую память. И моя цель — не исправить это волшебной таблеткой (у меня её нет), а создать для ребенка внешние моторы. Научить его концентрироваться в моменте, причем через тело, потому что, как я всегда говорю, я не могу залезть им в голову, я могу работать только через тело.

Как мы начинаем работу? С тела и дыхания

Первое, что я делаю в кабинете — даю детям двигательные упражнения на растяжку и расслабление. У таких ребят тело очень зажато. Мы учимся дышать — диафрагмальное дыхание, дыхание квадратом. Это помогает запустить нервную систему (парасимпатику и симпатику), чтобы успокоиться или, наоборот, собраться. Потом идут упражнения на внимание и память, тренировка самоконтроля.

Я всегда говорю родителям: это можно делать и дома. Например, мы играем в «Светофор»: зеленый — бежим, желтый — идем, красный — стоп. Таким образом ребенок учится контролировать себя. Обязательно работаем с пространственным представлением. Это база.

Кстати, маленький лайфхак для родителей: если ваш ребенок делает уроки и одновременно слушает музыку или смотрит TikTok — не ругайте его! Это потрясающе. Ему важно сконцентрироваться, и многозадачность ему в этом помогает. Чем больше задач, тем ему комфортнее. Это правда. У меня есть клиентка 17 лет, и когда мы с ней обсудили, что ей будет легче выполнять четырехчасовое задание в университете, если одновременно заниматься тремя делами, она даже не ожидала такого эффекта.

Почему детям с СДВГ нужна особая стимуляция

Я знаю, что в Европе, например, в классах для таких детей есть специальные резинки под партами, чтобы ребенок мог стимулировать мозг движением. В моем кабинете стоит подставка под ноги. Дети сидят, выполняют упражнения за столом и одновременно постукивают ногами. Им от этого комфортно, они довольны. Многие родители не знают, что при СДВГ необходима стимуляция, чтобы мозг работал быстрее, ведь иначе концентрация теряется.

Что делать, если воспитатели и учителя не понимают?

У меня часто происходит такая история. Приходит мама с пятилетним ребенком и жалуется на садик. У мальчика не получается спать тихий час, и воспитатели сажают его на лавочку, пока другие дети играют. Он начинает грызть ногти, у него растет тревожность, ощущение, что он «какой-то не такой». Я спрашиваю: «Сколько детей в группе?» — «Трое». В такой ситуации я всегда прошу родителей поговорить с педагогами. Если есть потеря концентрации, ребенка нужно увлечь, а не наказывать статичностью.

Или вот случай в школе. Учительница сказала ученику с СДВГ, у которого упали вещи (потому что он крутился и вертелся): «Собери свои шмотки». Это было очень некрасиво и унизительно. Ребенок написал заявление на педагога, собрал подписи учеников, и мы добились, чтобы внутри школы провели работу. Потом мы удивляемся, откуда берется буллинг. А ведь многие учителя сами не понимают, что это особенность мозга.

Я иногда прошу педагогов: «Дайте ребенку попрыгать 15–20 минут после того, как он посидел». Пусть попрыгает возле парты — и вы увидите, как изменится результат.

Что делать, если диагноз есть, а помощи нет?

Я слышала, что за границей детям до 18 лет выписывают специальные препараты, которые помогают стабилизировать состояние. Да, это хороший внешний инструмент, помогающий человеку влиться в общество. Но у нас в России многие из этих препаратов приравнены к наркотическим, и родители, привозя их из-за границы, могут попасть под статью. Это реальная практика.

Качество жизни таких детей сильно страдает. И моя задача — объяснить родителям и учителям главное: мозг так работает, он так устроен. Это как цвет глаз — карие не станут зелеными завтра. Это неизбежно. Но мы можем помочь. И без таблеток — через тело, движение, понимание и индивидуальный подход.

Ребенок не справляется сам. Наша задача — помочь ему справиться, быть рядом и нормализовать жизнь в семье. Когда мама понимает, почему ребенок ведет себя так, а не иначе, она перестает ругать и начинает поддерживать. И это уже огромный шаг к успеху.

---

Если у вашего ребенка (маленького дошкольника, подростка или студента) есть признаки СДВГ, которые мешают учиться — приходите поработать на платформу «Секвойя» с нейропсихологом Анной Кычековой.

Просто введите в поисковую строку её имя или индивидуальный номер ID 34.